Жабоид горел, постепенно превращаясь в гору обугленного мяса. Тегамор скрипела зубами, глядя на эту картину. В ее любимом будуаре! Среди черных шелковых покрывал и серебряных канделябров! Ничего худшего она и представить себе не могла. Эгертон еще поплатится. Он еще выцарапает себе глаза собственными ногтями.

Магиня перебирала в голове различные способы казней, которым намеревалась подвергнуть злокозненного Эгертона за все его проделки, когда вдруг увидела, что в животе бедного жабоида засверкали камни. Три небольших черных камня с гладкими, будто отполированными гранями. Кристаллы. Она наклонилась, чтобы взять их, и отдернула руку: они были раскаленными.

Очевидно, они и сожгли жабоида. Чем бы они ни являлись, эти камни представляли собой могущественные артефакты.

«Понравилось? — прозвучал в ее голове голос Эгертона. — Ты довольна?»

Она вздрогнула от ярости.

— Я? Довольна? — прокричала она, обращаясь в никуда и посылая мощный импульс ярости. — Да я просто места себе не нахожу от злости. Кого ты ко мне прислал?

— Не кого, а что, — невозмутимо ответил Эгертон. — Я прислал тебе то, о чем ты так долго просила. Камни из крепости Урангрунд. Ты ведь хотела использовать их при работе над своей картой. Или ты передумала?

— Я не передумала, и моя карта… Послушай, но ведь это издевательство! — не выдержала Тегамор. — Что ты себе позволяешь?

— Я выполнил твою просьбу, — повторил тоаданец, — Теперь ты выполни мою. Избавь меня от своего дома и своей жизни.

— Этот мерзкий жабоид… Он… — Тегамор не стала договаривать. Ей вдруг пришло в голову, что Эгертон, возможно, не видел всей этой позорной сцены с преследованием. Хотя бы это хорошо. И незачем рассказывать тоаданцу подробности.

— Так что сделал мой мерзкий жабоид? — заинтересовался Эгертон. — Надеюсь, он тебя не обижал?

— Он сдох, — мстительно произнесла Тегамор, — Превратился в гору паленого мяса прямо у меня на глазах.

— Жаль, — искренне огорчился Эгертон. — Он был довольно симпатичным. Ты не нашла его приятным парнем?

Все-таки он видел!.. Тегамор нахмурилась.

— Твои шутки заходят слишком далеко.

— Но ведь это ты метнула в него порошок, от которого он возбудился, — отозвался Эгертон. — Я-то здесь точно ни при чем. Я заставил его проглотить камни Урангрунда и направил прямиком к тебе. Как видишь, он доставил груз в целости и сохранности.

— Насколько я могу судить, — произнесла Тегамор, — чем дальше эти камни находятся от крепости, тем менее они пригодны для использования… Я хочу сказать, они такие горячие, что способны воспламенить и ткань, и пергамент. Придется вкладывать их в особую глиняную капсулу и окружать дополнительным заклинанием. Что ж, работа непростая, но интересная. И достойная меня, я полагаю.

— Теперь твоя часть сделки, — напомнил Эгертон. — Избавь меня от себя.

— Да, да, — рассеянно проговорила Тегамор. — Я этим тотчас же займусь.

— Я выполнил твою просьбу, — повторил тоаданец. — Теперь ты выполни мою. Избавь меня от своего дома и своей жизни.

Глава одиннадцатая

В густом и плотном коконе тумана все обстояло иначе, чем во внешнем мире. Солнце здесь едва пробивало себе дорогу к земле сквозь слоистые облака. Рассеянный свет придавал миру серый оттенок. Границы между предметами и существами казались смазанными. Все передвигалось, клубилось, смещалось, сливалось, все трансформировалось и перетекало одно в другое.

Другими становились здесь и представления о реальности. Только очутившись среди подданных Кианны, Ринан Сих в полной мере сумел оценить правоту собственных же слов о том, что понять туман можно, лишь находясь в тумане. Но дороги обратно, в «солнечный» мир из тумана, уже не будет. Выбор делают лишь один раз.

Что ж, инквизитор не сожалел о своем выборе! Сейчас это казалось ему весьма логичным. Ведь он принадлежал к Серому ордену — так что может быть естественнее, чем перейти из Серого ордена в серый мир! Он клялся служить Сеггеру, это так, но на самом деле он клялся посвятить свою жизнь верховному и единственно истинному божеству Лаара. Как же слеп был Ринан Сих, когда считал, будто таким божеством является Сеггер! Кианна открыла ему глаза. Кианна в своей бесконечной красоте, в своей невообразимой мощи, в своей потрясающей близости к обитателям Лаара, кем бы они ни были, — вот кто истинное божество Лаара! Поэтому в том, что Ринан Сих вошел в туман, нет никакого предательства. Напротив. Осознанный и закономерный шаг.

Он предавался этим размышлениям постоянно, так что в конце концов они вошли в его плоть и кровь.

Плоть! Ринан Сих с усмешкой смотрел на себя. Его плоть была полна тумана. Туман шевелился в глазницах и во рту, туман стекал с его волос и пальцев, и Ринан Сих мог, если хотел, сливаться с другими созданиями и отделяться от них, становиться комком одушевленного тумана или вновь обретать очертания своего прежнего тела. Границы плоти больше не сдерживали его. Это было странно… и упоительно.