– И я, – эхом отозвался Пэн. Когда они ступили во тьму, Келси почувствовала, как чья-то рука осторожно поправила корону на ее голове.

Глава 7. Рябь на пруду

Но пока она спала, жизнь шла своим чередом.

Проснувшись на следующее утро, Томас надеялся, что все это было лишь дурным сном. Он всеми силами цеплялся за эту мысль, хотя в глубине души уже знал, что это не так. Что-то пошло не так.

Первым признаком было то, что рядом с ним лежала Анна, обнимая подушку наманикюренными пальчиками. Обычно спать в его постели было позволено лишь Маргарите. Анна была ее бледной копией: не такая высокая и стройная, а рыжие волосы не лились янтарной рекой, а закручивались в кудряшки. Рот у Анны был получше, и все же с Маргаритой ей было не сравниться. У Томаса застучало в висках: надвигающееся похмелье давало о себе знать. И Маргарита определенно была частью проблемы.

Он перевернулся на живот, зарывшись лицом в подушку в попытке заглушить шум, доносившийся из-за стен его покоев. Там, похоже, кто-то передвигал коробки: шуршание и глухие стуки не давали ему уснуть. Но от подушки в голове застучало еще сильнее, и наконец он отбросил ее в сторону, бормоча проклятия сквозь зубы, звонком вызвал Пайна и натянул на голову покрывало. Уж Пайн-то положит этому конец.

Девчонка забрала Маргариту, вдруг вспомнил он. Девчонка положила глаз на единственное, потерю чего он не смог бы перенести, и забрала именно это. Она забрала Маргариту себе и теперь будет сама каждую ночь ложиться с ней в постель, и… О! Как же раскалывается голова! Когда стражнику удалось вонзить нож в спину девчонки, и она рухнула на пол, он на короткий миг ощутил облегчение, но потом он увидел, как она поднялась на ноги и лишь усилием воли завершила коронацию, истекая кровью.

И все же небольшая надежда оставалась: она потеряла много крови.

Прошло несколько минут, а Пайна все не было. Томас стащил с головы покрывало и позвонил снова, почувствовав, как Анна рядом с ним пошевелилась. Шум, должно быть, и правда был невероятный, раз он разбудил даже Анну – вчера вечером они уговорили три бутылки вина, а она совсем не умела пить.

Похоже, Пайн не придет.

Томас сел и сбросил покрывала, снова ругнувшись. Он столько раз баловал Пайна, одалживая ему на ночь какую-нибудь из своих женщин, но Пайн был не из тех, кто довольствуется тем, что ему дают. Прошлой ночью Пайн дождался, пока хозяин отключится, и сделал то, что хотел: Томас ни капли не сомневался, что застанет его в постели с Софи.

Ему наконец удалось отыскать свой халат в груде одежды в углу, но шелковый пояс запутался в других вещах и выскочил из петель. Томас снова выругался, на этот раз уже громче, и оглянулся на Анну, которая лишь перевернулась на другой бок и спрятала голову под подушку.

Томас запахнул халат, придерживая полы. Как только он найдет Пайна, того ждет серьезный разговор, если не что похуже. Не явился по звонку, по всей комнате раскидано грязное белье… и еще у них несколько дней назад закончился ром. Все разваливалось, да еще в такое неподходящее время. Ему вспомнилось лицо девчонки – круглая физиономия, какую можно увидеть у любой простолюдинки на улицах Нового Лондона. Но зеленые кошачьи глаза были точь-в-точь как его собственные, и их пронзительный взгляд сковал его липким первобытным страхом, будто он насекомое, застрявшее в янтаре.

«Она видит меня насквозь, – беспомощно подумал он. – Она видит все».