Читаем Королева Тирлинга (ЛП) полностью

Мужчины и женщины постепенно начали выбираться из клеток. Толпа, казалось, вся разом в едином порыве обняла их. У старухи, стоявшей всего в десяти футах от Стола переписи, подкосились ноги, и, упав на землю, она зарыдала.

Торн упёрся руками о стол и сказал ядовитым голосом:

- А что насчёт Мортмина, Принцесса? Ты хочешь, чтобы Красная Королева обрушила на нас свою армию?

Джавель снова обратил взгляд на Королеву и с облегчением увидел, что она снова стала обычной девушкой с непримечательным лицом и растрёпанными волосами. Его видение, или что бы это ни было, исчезло. Но её голос не ослабевал, а скорее наоборот усиливался, звеня от гнева и разносясь по Крепостной лужайке.

- Арлен Торн, я не назначала вас советником по иностранным делам. Я проехала полстраны не ради бессмысленных споров с каким-то бюрократом у Ворот своей Крепости. Для меня во всём на первом месте стоит благополучие моего народа.

Булава наклонился к Королеве, что-то прошептав ей на ухо. Она кивнула и указала на Торна.

- Вы! Смотритель! Назначаю вас ответственным за то, чтобы вернуть всех детей их семьям. Если вдруг до меня дойдёт жалоба, что чей-то ребёнок потерялся, будете держать ответ лично передо мной. Вы меня поняли?

- Да, Леди, - бесцветным голосом ответил чиновник, и Джавель внезапно порадовался тому, что не видит его лица. Королева может считать, что посадила этого пса на цепь, но Арлена Торна обуздать нельзя, и она вскоре это поймёт.

- Хвала Королеве! – крикнул кто-то от дальних клеток, и толпа взревела в знак одобрения. Семьи воссоединялись у клеток, люди радостно кричали что-то друг другу по всей лужайке. Но поверх всего этого шума Джавель слышал рыдания: он ненавидел этот звук. О чём им ещё, чёрт возьми, плакать, ведь их родные вернулись к ним?

- Мы больше не будем отправлять людей в Мортмин! – прокричала Королева, и толпа ответила ей беспорядочным ором. Джавель моргнул и будто увидел лицо Элли перед глазами. Иногда он начинал бояться, что забыл её лицо: что бы он ни делал, оно оставалось размытым. Молодой человек пытался сконцентрироваться на какой-нибудь простой черточке её лица, которую, как ему казалось, он помнил, например, на её подбородке, но затем оно начинало слабо мерцать и расплываться словно мираж.

Но порой, как сегодня, Джавель мог вспомнить абсолютно все черты лица Элли, изгиб её скулы, решительную линию рта и понимал, что забытье на самом деле было блаженством. Он поднял взор к небу и с облегчением увидел, что сумерки окрасили его в пурпурный цвет. Солнце скрылось за Крепостью.

- Виль! - крикнул Джавель в другой конце моста. - Разве наша смена ещё не закончена?

Виль повернулся к нему с изумлённым выражением на круглом лице.

- Ты хочешь уйти сейчас?

- Нет... нет, я просто спросил.

- Уж потерпи, - ответил опытный страж с издёвкой в голосе. - Сможешь залить свою печаль позже.

Лицо Джавеля вспыхнуло, и, опустив взгляд, он судорожно сжал руку в кулак. Кто-то хлопнул его по спине. Обернувшись, он увидел дружелюбное сочувствующее лицо Мартина. Джавель кивнул, чтобы показать, что с ним всё в порядке, и Мартин поспешно вернулся на свой пост.

Одетые в серые плащи, двое стражников Королевы, один крупный, другой поменьше, ходили вокруг клеток с ведром. Наверняка, это были Элстон и Кибб, неразлучные товарищи. Джавель не видел, что конкретно они делали, но это было неважно. Многие клетки теперь были пусты.

Торн навёл некоторый порядок у клеток, выпуская детей по одному и тщательно опрашивая подходивших к ним родителей, прежде чем отдать им ребёнка. Это была неплохая мысль, поскольку между сутенёрами и содержательницами борделей в Кишке существовало негласное соглашение, которое всех устраивало, и они не брезговали иногда похищать детей.

Джавель, проводивший много времени в Кишке, не раз задумывался о том, чтобы попробовать отыскать людей, ответственных за это, и привлечь их к хоть какому-то правосудию. Но его решительность всегда ослабевала с наступлением ночи, и кроме того, этим всё-таки должен был заниматься кто-то другой. Кто-то достаточно смелый.

«Но только не я».

Ч

увствуя себя ужасно усталой, Келси сжимала рукоять меча Булавы, пытаясь сохранить величественный и бесстрастный вид, однако её сердце бешено колотилось, а мышцы одеревенели. Она снова застегнула ожерелье на шее и почувствовала, что сапфир горел, словно раскалённый в кузнице. Значит, ей это не почудилось.

Все те минуты, пока она спорила с Арленом Торном, девушке казалось, что она может горы свернуть. Но теперь эта сила ушла, испарилась, оставив после себя ощущение слабости. Если они не заедут в Крепость как можно скорее, то она вполне может свалиться с коня.

Солнце скрылось, и тень от Крепости накрыла всю лужайку, отчего быстро становилось холоднее. Но у них ещё оставались неоконченные дела. Булава отправил нескольких стражников в толпу с различными поручениями, и пока никто из них не вернулся. Келси почувствовала облегчение оттого, что столько стражей её матери остались в живых, хотя, быстро посчитав, она с упавшим сердцем поняла, что среди них не было Кэрролла.