Читаем Королева Тирлинга (ЛП) полностью

Всё ещё краснея, девушка нащупала застёжку второго ожерелья и надела его на шею. Её сердце начало сильнее колотиться в груди, разливая жар по венам. Она услышала потрескивание словно от статического электричества и, опустив взгляд, увидела, что второй сапфир сиял подобно крошечному солнцу, испуская маленькие искры света. Когда она засунула его под форму, до неё донёсся явственный щелчок, с каким ключ поворачивается в замке. У неё перед глазами всё поплыло, и, моргнув, Келси узрела другой мир с чёрными зданиями на фоне белой линии горизонта, но когда она моргнула снова, видение пропало.

Ловкач и его спутники развернулись и поехали дальше по Перевалу, сопровождаемые новыми предупредительными выкриками и воплями ужаса, доносившимися от лагеря. Тем временем, Келси с тремя стражниками отползла за другую сторону валуна, подальше от сражения, и, сев, стала вглядываться в начало перевала.

- Сэр? - спросил Пэн.

- Позже.

Келси ожидала, что Капитан стражников прочтёт ей нотацию о спасении бегством, о Ловкаче, об её безрассудных действиях. Но он не стал. Она видела тусклый блеск от его обнажённого меча и от другого оружия, возможно, его булавы. Но блеск был голубым, не от лунного света. Она опустила взгляд и поняла, что это два её камня теперь сияли так ярко, что их было видно даже через ткань. Девушка схватила их правой рукой, пытаясь закрыть исходивший от них свет. В её груди начало что-то нарастать, сердце колотилось всё сильнее, вены были словно залиты жидким огнём. Она ждала, что вот-вот случится что-то ужасное, чего ей было не увидеть.

«Ну, конечно, - внезапно поняла Келси. – Я же раньше носила второе ожерелье в кармане. Я никогда его не надевала».

Она закрыла глаза, и перед ней снова предстала линия горизонта, сопровождаемая дюжинами зданий, которые были даже выше Крепости. Казалось, здесь царило безумие. Этот город безумия существовал лишь у неё в голове. Из гущи сражения донеслись ещё крики, вернувшие её к реальности. Она распахнула глаза, окунув их в блаженную темноту, и увидела, как Пэн осматривался, высунувшись за край валуна.

- Они снова зажгли костёр.

- Идиоты, - пробормотал Булава. - Веллмер быстро их поснимает.

Келси выглянула из-за плеча своего телохранителя. В нескольких сотнях футов от них на фоне неба прямо в центре лагеря горел огонь. Сапфир каким-то образом гнал её вперёд, но она дала обещание Булаве и постаралась утихомирить камень. С перевала по прежнему раздавались крики, и её сердце забилось быстрее от осознания того, что произошло именно то, чего она ожидала. Она поняла, отчего ей так тревожно.

- Это женский голос.

Пэн передвинулся на пару футов от валуна, и даже при слабом свете от далёкого пламени было видно, как побледнело его лицо.

- Господи.

- Что там?

- Женщины, - его голос доносился словно сквозь толщу воды. - Они подожгли клетку с женщинами.

Даже не успев подумать, Келси сорвалась с места.

- Леди! Чёрт возьми!

Крики Булавы казались столь далёкими. Женские вопли эхом отражались от склонов перевала, до краёв наполнив собой ночной воздух. Оба сапфира выбились у Келси из-под одежды, и благодаря их сиянию она теперь видела каждый валун, каждый стебелёк травы, освещённый голубым светом. Бегунья из неё была никудышная, но камни придавали ей сил, и она бежала быстрее чем когда-либо, приближаясь к ярко пылающему огню.

Д

жавель не понимал, что произошло. Он пошёл за факелом для Торна, почти не осознавая, что делает. Все его мысли были только об Элли и о том, что случится с ней, если у них ничего не получится. Он чувствовал, что их люди уступали. Они не потушили костёр достаточно быстро, и лучники собрали обильную жатву, стреляя со склонов, и теперь земля была усеяна трупами. Пока он искал факел, прискакали ещё всадники. При звуках их приближения Торн запаниковал, и стало понятно, что он на такое не рассчитывал. Битва будет проиграна, и что тогда станет с Элли?

Наконец, Джавель отыскал оброненный кем-то факел за кострищем и вернулся с ним к Торну, который, не поблагодарив, взял его и скрылся из виду.

«Скатертью дорожка», - мрачно подумал Джавель, но сразу же растерялся, как только чиновник ушёл. Он же был стражем Ворот, не солдатом, а здесь была не Кишка с её знакомыми стенами и забитыми улицами. Он всегда ненавидел природу. Склоны перевала словно высокими призрачными стенами отгораживали его от остального мира. Он не хотел двигаться и, несмотря на шум битвы вокруг него, не собирался нападать на противника, которого не видел. Его боевой опыт ограничивался стычками с двумя-тремя нарушителями, какими-то юродивыми, которые пытались пробиться в Крепость. Джавель никогда ещё не убивал человека.

«Неужели я трус?»