Читаем Королева Таврики полностью

Трое приятелей вернулись за свой стол, и Донато заметил, какими быстрыми взглядами они обменялись между собой. Нетрудно было догадаться, что это опытные игроки, и сейчас, за неимением лучшей добычи, они решили выудить деньги у хвастливого вояки Бартоло. Донато хотелось этому помешать, но скоро он убедился, что увести подвыпившего Бартоло из харчевни будет нелегко. Вино ударило в голову кафинскому задире, а трое приятелей-игроков еще добавили ему из своей фляги, и он переместился за их стол, где уже были раскиданы игральные кости.

Наблюдая со стороны, Донато понимал все уловки хитрецов, которые проявлялись одинаково как в замке знатного синьора, так и в захолустной корчме: вначале простаку дают выиграть, поздравляют с удачей, потом потихоньку возвращают выигрыш назад и, наконец, двумя-тремя ловкими ходами наносят бедняге сокрушительный урон, обирая его до нитки.

Скоро Бартоло, проиграв имевшиеся у него деньги, обратился за помощью к Донато. Римлянин подошел к столу игроков и, взяв своего незадачливого спутника за плечо, внушительным голосом сказал:

— У меня нет денег, а если бы и были, я бы тебе их не занял для верного проигрыша. Пойдем отсюда.

— Нет, погоди, я должен отыграться! — упрямо заявил Бартоло и повернулся к хозяину таверны: — Гуччо, займи-ка немного денег! Я чувствую, что сегодня мне повезет в игре.

— Нет, если я тебе займу, то ты не скоро отдашь мне этот долг, — усмехнулся трактирщик. — А я денег на ветер не бросаю.

— Ну что ты их просишь, Бартоло, если приехал сюда на коне? — воскликнул один из игроков. — Вместо денег поставь коня!

Задира уже готов был согласиться на это предложение, но тут вмешался Донато:

— Ну уж нет, Бартоло, коня я тебе поставить не позволю! Конь тебе нужен самому, чтобы доехать до отца! И не надейся на удачу, в эти кости ты никогда не выиграешь.

Тут вскочил рыжеватый крепыш, который, очевидно, был главным среди игроков, и, свирепо вращая глазами, закричал:

— Ты хочешь сказать, чужак, что мы играем шулерскими костями? Убирайся отсюда, пока цел, и не мешай нам играть с нашим приятелем Бартоло!

Римлянин спокойно отнесся к словесным угрозам, но, когда крепыш замахнулся на него кулаком, Донато перехватил его руку повыше запястья и с силой вывернул, так что игрок, вскрикнув, отлетел назад и схватился другой рукой за край стола, при этом рассыпав кости на пол. Тут же два его товарища вскочили с мест и кинулись на Донато, который, чуть отступив, взялся за рукоять меча. Игроки тоже схватились за кинжалы, но, не решаясь напасть, только примерялись к противнику. Другие посетители харчевни сбились в кучу, с любопытством наблюдая за спором, который мог перейти в большую драку.

Стычку предотвратил Гуччо, бросившись между спорщиками. Старому пирату совсем не хотелось, чтобы его харчевня имела дурную славу, и он, замахав руками на игроков, приказал им:

— А ну-ка на место, разбойники, или я вас больше не пущу на порог! Ишь чего задумали: нападать на приезжего благородного синьора! Этак вы всех путников отпугнете от «Морского дракона»!

— Пусть не мешает нам играть с приятелем, — угрюмо проворчал крепыш, потирая ушибленную руку.

Игроки, на которых хозяин таверны, видимо, имел немалое влияние, вернулись на место, но посматривали в сторону Донато с явной неприязнью.

— И не вздумайте также нападать на этого синьора исподтишка, — предостерег их Гуччо. — Ведь по тебе, Чоре, и по тебе, Орсо, давно уже виселица плачет, и скажите спасибо, что я вам еще даю приют.

Бартоло, вскочив со скамьи, смотрел на участников спора настороженным взглядом и, казалось, не знал, на что решиться. Донато шагнул к нему и, глядя в растерянные, бегающие глаза своего попутчика, приглушенным голосом сказал:

— Ты же хочешь разбогатеть на войне, рискуя жизнью. А зачем? Чтобы потом эти деньги, добытые собственной кровью, так же глупо проиграть и остаться нищим бродягой?

Слова Донато и пристальный взгляд, который он устремил на собеседника, видимо, возымели действие, и Бартоло, чуть пошатываясь, отошел от стола игроков.

— Выпей воды! — Донато протянул ему кувшин. — А еще лучше — плесни водой себе на голову.

Бартоло крупными глотками, обливаясь, напился, а остатком воды смочил себе лицо. Посетители харчевни смотрели на него с удивлением, а Кривой Гуччо даже присвистнул:

— Эге, видно, этот приезжий синьор имеет магическую силу во взгляде, если сумел отрезвить нашего задиру. Не иначе как в Италии он был кондотьером и привык приказывать солдатам.

— Пойдем, Бартоло, — поторопил Донато своего спутника и, расплатившись с трактирщиком, сказал на прощание: — Наверное, ты был неплохим мореходом, Гуччо, и не допускал бунта на своем корабле.

По бородатому лицу трактирщика скользнула улыбка, и было видно, что он оценил сдержанную похвалу необычного посетителя.

Не давая Бартоло опомниться и передумать, Донато потащил его к выходу.

Но сразу же за дверью харчевни путники едва не столкнулись с молодым парнем, по виду генуэзцем, который, взглянув на Донато, удивленно и радостно воскликнул:

— Донато Латино, ты ли это? Вот так неожиданность!