Читаем Королева пустыни полностью

Последние полтора года глубоко ее потрясли. Теперь в будущем оставалось ждать только писем. Мысленно и духовно Гертруда погрузилась в глубочайшее отчаяние, такое, что менее стойкую личность могло бы сломать. Сейчас, стоило ей услышать меланхолическую музыку, или прочесть трогательное стихотворение Хафиза, или вспомнить, как она искала Дика взглядом в переполненной гостиной и считала секунды, когда он окажется рядом с ней, тут же глаза застилали слезы. Бичуя себя, как она умела, за поведение в стиле «маленькой глупышки», которое сама так презирала, Гертруда признавалась себе, что не может выбросить его из головы. Последним бастионом самоуважения для нее было не дать отцу и Флоренс узнать, что она впала в зависимость от чужого мужа. Хью, чрезвычайно необычный викторианец, обожал дочь за независимость, интеллект, храбрость и хороший североанглийский здравый смысл. Вот эти качества он больше всего ценил в женщине, и второй женой выбрал женщину, отличавшуюся высоким интеллектом и вдумчивостью. Всю жизнь Гертруда стремилась получать его одобрение и завоевывать поддержку в своих приключениях. И не дай Бог, чтобы он увидел, как неудачный роман поставил ее на колени.

И потому она изо всех сил старалась казаться обычной на семейном ужине, когда Беллы вместо сплетен обсуждали вопросы политики, сельского хозяйства и промышленности, спектакли и книги. Потом Гертруда пожелала всем спокойной ночи и вернулась в свою комнату, где принялась курить сигарету за сигаретой, сидя на кровати обхватив голову руками, или расхаживала по комнате до раннего утра. Если бы было иначе – если бы одиночество сломило ее сопротивление и пошатнуло гордость настолько, что она согласилась бы стать любовницей Дика, – Гертруда смогла бы это вынести, но в конце сказала бы себе: «Не при жизни отца». Она решила оставить это страдание за спиной – единственным доступным ей способом. Она ждала, надеясь, возможно, что что-то изменится, пока Дик не уехал в Албанию, а потом стала действовать. Гертруда снова собралась сбежать в «дикое путешествие», уйти от доброго полупонимания друзей и родных, от которого только хуже. Точкой старта для нее будет Дамаск. И снова она заговорила с собой строчками Хафиза, который так хорошо выражал ее душевную муку по поводу того давнего и не такого глубокого романа с Генри Кадоганом:

На самом деле Гертруде было все равно, куда ехать. Требовалось именно уехать, но состояние мыслей диктовало ей, что путешествие должно стать эпичным, монументальным, и уезжать надо надолго. В этот момент ее не очень волновало, вернется она вообще или нет.

Как изменилось ее настроение в августе тринадцатого по отношению к весне, видно из того, как изменились ее закупки. Гертруда в этот раз брала с собой много багажа и готова была ко всему. Прежде всего она взяла два шатра английской работы, один для купания и сна, другой для еды и письма, оба со свободными пологами, которые можно было подвязать, закрыть наглухо или использовать как навес для тени. Она заказала еще юбок, которые придумала вместе со своим портным для верховой езды на Ближнем Востоке: не наряд для дамского седла и не бриджи, а разделенная юбка до лодыжек, и лишний материал собирается сзади на сторону, где в профиль похож на беспорядочную кучу. Если спешиться, вставка опускается вокруг как передник и скрывает разделенность юбки. Она купила кружев и батистовых вечерних платьев со сборками для обедов с консулами и шейхами, для сидения за столом в посольстве или по-турецки на ковре в шатре. Она взяла с собой мундштуки, серебряные портсигары, вечерние сумочки, набор белых или полосатых хлопковых блузок с подкладными плечами и высокими круглыми воротничками, со сборками или кружевами, с перламутровыми пуговицами и тугими манжетами. На шею она решила надевать мужской галстук или овальную брошь.

Список был длинным: дюжина полотняных юбок до лодыжки, приталенных, чтобы подчеркнуть тонкость стана, и целый чемодан туфель и сапог для хождения в скалах и развалинах: кожаные до колен, парусиновые со шнурками до лодыжек, туфли на низких каблуках с ремешками и пуговицами на вечер, бежевые фильдеперсовые чулки, шелковое белье и зонтики, револьверы Перде и ящик винтовок, теодолиты, футляры с цейсовскими подзорными трубами в качестве подарков шейхам, которые помогут на пути. Гертруда купила дюжину широкополых полотняных и соломенных шляп: если шляпу унесет ветром, вряд ли станешь спускаться с верблюда и гнаться за ней. По мере увеличения температуры можно будет заменить шляпу купленной на месте куфией, обвязанной ярким шелковым шнурком вокруг головы и свисающей на плечи, чтобы прикрыть их от солнца.