– У тебя воспаление хитрости, приятель. Королева не поверит этому вздору. Если хочешь, садись со мной на самокат. Я покажу тебе, как надо охотиться. Вначале мы расправимся с лобастиками, а после – хи-хи! – займемся твоими провалившимися в пропасть шерстюшами!

Подумав, Нытик встал на самокат позади Чавкало, и, поочередно отталкиваясь от асфальта крепкими кривыми ногами, карлики направились в поселок.

– Мумуня, это ты? Иди сюда!

Шерстюша бродила по пустым улицам, разыскивая лобастиков, когда сзади вдруг послышался знакомый голос, и она увидела дедушку Умника, догонявшего ее на скейте.

– Здорово, что ты пришла! – обрадовался Умник, подъезжая к ней и останавливая скейт. – Хорошист и Отелло отправились на неосвоенные территории, а я остался с Бубнилкой. Она все время капризничает, и я надеюсь, ты поможешь мне ее успокоить.

– Я на это надеюсь, – сказала Мумуня, по собственному опыту зная, как сложно бывает иногда утешить плачущего ребенка.

Малышка сидела на мягком диване в магазине и, всхлипывая, выедала картинки из книжки.

– Я боюсь! – сразу объявила она Мумуне.

– Чего боишься?

– Всего боюсь. Боюсь, что папа не вернется, боюсь, что карлики придут. Даже этого дивана. Вдруг я на нем сижу, а он превратившийся карлик? – хныкала Бубнилка.

– А ты не бойся. Просто не бойся, и все. – Шерстюша обняла малышку. – На страх уходит слишком много времени и сил. Папа и дядя Отелло сумеют о себе позаботиться. А если карлики придут, мы с дедушкой их прогоним. Знаешь, как я только что одного шпиона отделала!

– Правда? – с надеждой спросила девочка, поднимая заплаканное личико.

– Разумеется, – подтвердил дедушка Умник. – Подумаешь, какие-то карлики! Я создам такое привидение, что они взвоют от ужаса.

Лобастики и Мумуня сели рядышком на диван, и Умник с Бубнилкой стали изо всех сил стараться мысленно связаться с Хорошистом и Пупырем, пока наконец это им не удалось.

– Я слышу папу! – вдруг радостно закричала малышка, хватая Мумуню за руку. – Он думает о нас! И там где-то рядом Пупырь и Бормоглотик. Они сидят у костра и подбрасывают в него сухие ветки. Ветки потрескивают, и летят искры.

– А Трюши с ними нет? – с надеждой спросила шерстюша и огорчилась, когда Бубнилка покачала головой.

Но, хотя о судьбе Трюши по-прежнему ничего не было известно, у Мумуни на сердце стало немного легче, когда она узнала, что с Пупырем и Бормоглотиком все в порядке.

Неожиданно дедушка Умник подкатил на скейте к витрине магазина и поднес палец к губам. В тишине отчетливо слышалось позвякивание колес о выбоины асфальта: к ним определенно кто-то приближался, и этот неизвестный был уже совсем близко.

 Глава 10  Заброшенная пристань

Лентяй избегнет многих напрасных поступков.

Сухие ветки, которые Пупырь подбрасывал в костер, весело потрескивали. Бормоглотик сидел у огня и смотрел, как пепел, остывая, меняет цвет. Ночью, когда костер внезапно потух, кошачий мутантик, не обладавший таким густым мехом, как шерстюши, промерз и чихнул: апчхи!

– Смотри не простудись! – забеспокоился Пупырь.

– Не простужусь! Мне дым ноздри защекотал.

Мутантики уже не первый час поддерживали огонь, надеясь, что Трюша догадается залезть на какое-нибудь высокое дерево и, увидев струйку дыма, будет знать, куда идти.

Отелло посмотрел на густой дым, поднимавшийся над костром, и спросил:

– Интересно, Трюша видит наш костер, или мы его напрасно жжем?

– Почему напрасно? Хотя бы греемся, – возразил Пупырь и стал рассуждать, что маленький живой огонек, находящийся рядом с ними, несет куда больше тепла, чем раскаленный жар далеких звезд.

Но Трюша была слишком далеко или дым сносился ветром, потому что, сколько мутантики ни подбрасывали веток, она так и не появилась.

Друзья загасили костер землей и продолжили путь. Вскоре густой лес расступился, и они увидели широкую реку, спокойно несущую куда-то свои воды. Над ней с криками кружили чайки, а ее берег порос камышом. В высоких песчаных откосах было множество стрижиных гнезд.

Мутантики остановились на холме, завороженно глядя вниз. Никогда прежде они не видели ничего подобного и не подозревали, что совсем близко, всего в полутора днях ходьбы от Странного леса, есть такой полноводный поток.

– Какая громадная! – удивился Бормоглотик. – Я уверен, зимой она замерзает и становится белой и неподвижной. На льду кружит пурга и пробегают снежные змейки.

– А по-моему, зимой холодно и противно, – пробрюзжал Отелло. – И всегда все мерзнут и простуживаются. Только круглый идиот может отрицать это.

– А ну прекращай ворчалки! Интересно, твой Шекспир был таким же занудой? – поинтересовался Хорошист.

– Не трогай Шекспира грязными руками! Утопил мой велосипедик в болоте, вот теперь сиди и молчи! – рассердился Отелло.

Пупырь осторожно спустился с крутого откоса к воде. Река была такой широкой, что противоположный берег едва вырисовывался.