Затем самбука направилась на юг, и вскоре берег исчез из глаз. Мгла с запада закрыла часть моря, и видимость ухудшилась. Стало тревожно, и Асия, ушла в каютку, где тоскливо жалась Сафа, плохо переносившая морское путешествие. Из-за этого Асия вынуждена была сама себя обслуживать. И хотя это не доставляло ей хлопот, она делала вид, что сердится.

Суда встречались редко. В эту пору плавать было опасно, и матрос на мачте внимательно наблюдал за морем, опасаясь появления пиратских кораблей. Судно шло только до порта Мирфа, а потом надо будет нанимать другое или садиться на верблюдов и песками пустыни Руб-эль-Хали добираться до Маската.

Путь этот тяжел даже в прохладное время, а летом зной иссушает все вокруг, и переход через пески становится очень опасен. Колодцы встречаются редко, и вода в них солоноватая.

Абу-Мулайл часто приглашал своих приказчиков и требовал совета по поводу дальнейшего пути, но люди боялись раздражительного старика и больше отмалчивались. Спросил он об этом и купца Кахлана, которого позвал вместе с помощниками.

— Ормузский пролив, господин, очень опасно проходить, — ответил тот, покачивая с сомнением головой. — Уж очень трудно проскочить, не встретив разбойников. Они так и караулят небольшие суда, а то собираются в большие шайки и нападают все вместе на любые корабли. Лучше бы вам, ага, ехать караваном. Сейчас не очень жарко, и за месяц вполне доберетесь до места.

Моряки важно кивали в знак верности слов хозяина. Шахаб не подавал голоса, как бы отрешившись от всего мира. Он не желал принимать участие в отцовских делах, полагая, что раз он так обижен, то ему наплевать на судьбу каравана и самого отца.

— Пусть решение останется не принятым до прибытия в Мирфу. Там и поглядим, как нам быть, — закончил Абу-Мулайл и устало отвалился на подушки.

— Разве вы сможете выдержать месячное путешествие через пески? — с сочувствием спросила Асия, когда все разошлись, и ей пришлось ухаживать за больным.

— Эти пески — моя родина, и кому, как не мне, ходить по ним. Я уверен, что мы благополучно достигнем Маската. А Кахлан советует со знанием дела.

— Но я слыхала, что и в пустыне есть разбойники, — не унималась Асия.

— Это редкое явление. Бедуины очень гостеприимны и никого не обидят. Меня и мой род хорошо знают в песках. Раньше я сам водил караваны в тех местах, да и мой отец был частым гостем кочевников. Во всяком случае, этот путь мне кажется куда более безопасным.

И когда самбука стала на якоря у городка Мирфы, а там не оказалось ни одного попутного судна, решение было принято. Приказчики стали скупать верблюдов и лошадей, нанимать погонщиков и готовить тюки для транспортировки грузов.

Городок был так мал, что караван-сарай не смог вместить всех, и некоторые разместились в палатках или глинобитных хижинах местных жителей.

Глава 30

КАРАВАН

Двух недель хватило, чтобы составить караван. Двадцать с лишним верблюдов тянулись размеренным шагом, гордо и пренебрежительно неся свои губастые морды. Тяжелые вьюки колыхались на их спинах, и издали караван казался призраком, медленно перекатывающимся через барханы.

Асия была довольна переменой обстановки. Скученность на корабле ей порядком надоела, а теперь она имела коня и гоняла его, всего взмыленного и уставшего, вдоль каравана, наслаждаясь, как когда-то в Курдских горах.

Абу-Мулайл лежал под устроенным на спине верблюда навесом и мучился все сильнее. Он так похудел, что его свободно мог носить один человек. Он часто стонал и почти не спал, но боролся с отчаянием, превозмогая боль и слабость. Стоять он уже не мог и редко садился. Слуга постоянно находился рядом, поглядывая на своего господина.

Асия постоянно навещала его, справлялась о здоровье, помогала по уходу и немного скрашивала одиночество старика и его тоску по уходящей жизни.

Караван направлялся на юг, к оазису Эль-Джива. Путь удлинялся, но зато дороги были хорошо пробиты и воды хватало в колодцах. Зима была в разгаре, и весной только попахивало. Изредка проносились дожди, и зелень на барханах жадно сосала влагу, торопясь отцвести и дать семена, пока солнце не спалит все вокруг. Жары почти не ощущалось, и в воздухе еще не чувствовалось той страшной сухости, какая наступала в летнее время.

Асия торопила погонщиков, ей претила медлительность каравана. Она возненавидела верблюдов за их неспешную поступь, но вскоре пришлось об этом забыть. Загнанная лошадь уже не могла носить всадницу. На одном из привалов ее зарезали и съели, а Асии пришлось довольствоваться ненавистным верблюдом, качаться на его спине и злиться на весь мир.

Она накричала на главного приказчика Абана и приказала купить коня, как только приползут в оазис.

— И смотри не крути мне! Я уже разбираюсь в лошадях! Чтоб был легок на ногах и вынослив! Не стану я качаться на этом страшилище!

— Асия-ханум, я все сделаю, как прикажете. Не извольте беспокоиться. Конем будете довольны. К ночи будем в караван-сарае, а утром вы получите отличную лошадь, ханум.