Первым чувством, затмившим рациональность, была обида: целых три месяца отец скрывал отношения, будто невинные походы в кино. Потом нахлынуло негодование: сначала мать сбежала к другому мужчине, теперь и отец ступил на ту же скользкую дорожку, задумав бросить Айси. Слезы почти подступили к глазам, когда она снова отвернулась к окну. Третье чувство, захлестнувшее, как цунами, отдавало горечью неизбежности: с ней что-то не так, раз все ее бросают. Тем более, ради Эллен Шейд… Айсин несколько раз видела ее, когда приходила в участок: слегка за тридцать, но выглядит ровесницей Айси, блондинистые волосы, чересчур густые и блестящие, а большие карие глаза, как у лани, подошли бы модели, а не детективу. Эллен постоянно носила великолепно подобранную элегантную одежду пастельных оттенков и походила в ней на акварельную картинку, слишком уж идеальную, чтобы обратить внимание на Алфиана. Таких обычно привлекают старые лысеющие мужчины за семьдесят, пузатые, с пятнистой кожей и огромным кошельком. Возмущение и злость разрывали Айсин, старательно пытавшуюся проглотить эту горькую пилюлю. Заприметив, что машина приближается к кафе, Айси схватила сумку и сказала:

– Вернусь, когда посчитаю нужным, раз стая решила пополниться без моего ведома. Не жди меня.

Айсин захлопнула дверь слишком яростно, как позже поняла, и чуть не столкнулась с Фелом, ожидающим ее возле входа в кафетерий.

– Ой, извини.

Сквозь стекло машины Алфиан проводил дочь виноватым взглядом, оценивающе посмотрел на Феликса, после чего уехал, чтобы не задерживать оживленное движение и не опоздать на работу. Да и говорить с Айси в таком настроении не было смысла. Это знали они оба.

– И тебе доброе утро, – Фел широко улыбнулся, будто голливудский актер. – Все в порядке?

Айси с тоской посмотрела на удаляющуюся машину отца. Она хотела остановить его, но гадкое послевкусие новых известий не дало ей этого сделать. Кроме того, отменять встречу сейчас было бы крайне невежливо.

– Да, все нормально, – Айсин заставила себя улыбнуться в ответ. – Мне кажется, мой капучино уже соскучился!

Под смешок Фела они зашли в кафе, оставляя все плохое за дверью и встречаясь с ароматами сладких сиропов, ванильной выпечки и кофе.

Глава 5. Подвал в один конец

Эльвия влетела в распахнутые двери костела. По-весеннему теплые солнечные лучи стремительно ворвались вместе с ней, нарисовали на полу ровную дорожку и рассекли пополам темное помещение собора. Едва увидев старика, склонившегося возле алтаря с дорогим золотым убранством, она понеслась к нему и бросилась в объятия.

– Дедушка!

Виктор приобнял ее и тут же отстранил.

Эльвия зачарованно смотрела на суровое морщинистое лицо старика и свое отражение в хвойной пучине его глаз. Он совсем не изменился за пять лет, которые они не виделись вживую: хмурящиеся брови и две глубоких борозды на коже между ними; узкие губы, напряженно сжимающиеся в тонкую нить, когда дедушка нервничал; густые темные волосы оттенка эспрессо. Эль казалось, что от них даже исходит запах бодрящего кофе.

– Дедушка, – смущенно, голосом провинившегося ребенка, произнесла она, – почему ты молчишь? Ты мне не рад?

– Я в тебе разочарован, Эльвия, – отрезал он холодным, как зимний рассвет, тоном. – Ты зря потратила данное тебе время. Вместо того, чтобы готовиться к бою с Великим Злом, обрести дар и найти меня, ты занималась повседневной ерундой и потеряла часть своей магии.

– Но я же… – Эль хотела объясниться, ведь была не виновата в случайном появлении Айсин в библиотеке, но вспомнила, с какой нетерпимостью Виктор относился к оправданиям, поэтому замолчала. Опустив голову, она приготовилась смиренно выслушать всю критику.

– Я рассчитывал на тебя, мой Вий, но ты меня подвела. И теперь… – дедушка отвернулся к алтарю и воскликнул не своим голосом: – две порции капучино с кленовым сиропом для Айсин и Феликса!

Эльвия вздрогнула от неожиданности и проснулась. Часто дыша, словно неподготовленный марафонец после соревнований, она постепенно возвращалась в реальность.

Эль сидела в теплом, уютном кафе за самым неприметным столиком, расположенным в углу за ажурной ширмой с фотографиями счастливых постоянных клиентов. Здесь никто не мог нарушить ее уединение, да и большое окно выходило на постепенно оживающую улицу и заброшенный костел – так она могла сразу увидеть дедушку, если вдруг он придет раньше назначенного времени. Перед ней стояла пузатая кружка с горячим ароматным какао: почти все воздушные маршмэллоу успели растаять и походили теперь на неряшливые кляксы, постепенно сливающиеся в одно белоснежное облако; зефирный котенок, которого бариста ловко пристроил на краю кружки, уже почти утонул в сладком напитке; а от божественно вкусных маффинов, какими обычно угощал ее дедушка, остались лишь крошки на блюдце и ванильно-карамельный аромат на кончиках пальцев. Эльвия сделала несколько глотков через трубочку и, вспомнив последние слова из сна, с любопытством выглянула из укрытия.