Читаем Королева Брунгильда полностью

В 566 г. Брунгильда несомненно угадала в епископе Ницетии Трирском самого авторитетного человека Австразии и главного советника Сигиберта по дипломатическим и религиозным делам. Вспомним, что это он организовал ее брак. Королева могла также понять, что большую часть гражданских дел доверяют некоему Кондату^{182}. В карьере этого человека ясней, чем в карьере любого другого, отразились сложные отношения трех иерархий — сана, функций и влияния. Предки Кондата были незнатными, и это значит, что молодой человек вступил в жизнь без той очень полезной визитной карточки, какой был титул vir Muster или vir magnifiais, на который мог претендовать самый ничтожный сын римского сенатора. Но Кондат возвысился во дворце и привлек внимание королевской семьи благодаря верности и управленческим способностям. Поэтому Теодорих I (511–533) доверил ему должность налогового агента, благодаря которой тот смог показать себя. При Теодоберте I (533–547) Кондат получил пост графа, а потом domesticus'a, то есть главного администратора дворца. После смерти Теодоберта Кондат воспользовался влиянием, которое давала ему опека над юным принцем Теодобальдом (547–555), и благодаря этому осуществлял регентство, пока король был несовершеннолетним. Похоже, пост domesticus'a он сохранил и в период самостоятельного царствования Теодобальда, а также во время краткого властвования Хлотаря I над Австразией, с 555 по 561 гг. Сигиберт I оставил ему эту должность, но избавил от служебных обязанностей, а также пожаловал сан «сотрапезника» короля. Этот титул, по франкскому закону, давал ему право на довольно высокий вергельд для эффективной защиты его личности^{183}. Кондат, хотя был уже очень немолод, еще принял участие в походе на саксов, в котором погибли два его сына^{184}. По прибытии в Австразию Фортунат написал для него длинное стихотворение в форме панегирика; взамен поэт несомненно рассчитывал приобрести некоторую милость.

Тем не менее Брунгильда несомненно не могла не видеть, что, несмотря на авторитет Ницетия и славу Кондата, эти люди уже теряют реальную власть. Обоим было за семьдесят. Нельзя было отрицать их достоинств, но место, которое они занимали во дворце, объяснялось прежде всего их удивительным умением выживать. Ведь Ницетию и Кондату удалось пережить те полвека, в течение которого войны, эпидемии, публичные или частные акты насилия выкосили все их поколение. За исключением двух этих жилистых стариков, двор Сигиберта в основном состоял из молодых людей.

Так, Брунгильда могла познакомиться с герцогом Лупом. Он был выходцем из видного римского семейства — из которого некогда вышел святой Ремигий Реймский, — обладавшего изрядными земельными богатствами, и Сигиберт I доверил ему герцогство Шампань, один из политических центров королевства. Но Луп часто жил при дворе, где, похоже, выполнял очень важные дипломатические функции: он принимал послов от имени короля^{185}. За воинские способности он также получил под командование половину королевской армии во время похода на саксов и датчан^{186}. Сигиберт также ценил его административные таланты и однажды поручил ему функции missus'a — то есть административного контролера, — с миссией направиться в Марсель и уладить там деликатные вопросы^{187}.[36] Если для нас этот титул предвещает каролингских missi dominici (государевых посланцев), то современники видели в Лупе скорей преемника высших сановников Римской империи. Как и те, он получил полное образование, причитающееся благородному человеку, и порой обращался к музам — возможно, более с усердием, чем с убежденностью, что это нужно. Но Фортунат видел в нем достойного собеседника в переписке и притом, что было немаловажно, щедрого мецената^{188}. Что касается Брунгильды, она ясно сознавала, что именно герцог Шампанский выйдет на первый план, когда уйдут старые советники.