Сколько лет могло быть Брунгильде, когда она покинула Испанию? Те немногие источники, которые упоминают об этом событии, несловоохотливы. Один поэт утверждает, что она была «пригодна для брака, способна к деторождению и находилась в цветущем возрасте»^{55}, что позволяет полагать, что ей было от двенадцати до двадцати лет, несомненно скорее где-то посредине этого диапазона. В любом случае во франкский мир въезжал не ребенок, а юная женщина, способная осматривать страну, по которой проезжала, и задавать вопросы своей свите. Кстати, путешествие определенно было долгим. Обоим брачным кортежам конца VI в., известным нам лучше прочих, — процессиям принцесс Галсвинты и Ригунты, — понадобилось несколько месяцев, чтобы покрыть расстояние между Толедо и Северной Галлией. В условиях роскошного дискомфорта, который, должно быть, предоставлял такой караван, у Брунгильды было более чем достаточно времени для бесед с Гогоном, послом, который вез ее к Сигиберту I и с которым она на всю жизнь сохранит особые отношения. Так юная вестготка могла узнать, кто такие Меровинги, одной из королев которых ей предстояло стать.

НАРОД ЗАВОЕВАТЕЛЕЙ

С точки зрения престижа Брунгильда вполне могла быть разочарована, что покидает Испанию, ведь долгой и славной истории, как у вестготов, у франков не было. И то сказать, в 560-е гг. уже никто точно не знал их происхождения. Ходил слух, что они появились на восточном берегу Рейна, то есть в не самой дальней части Германии. Но с VII в. некоторые франки предпочитали утверждать, что их народ происходит от группы троянцев, которые, как и Эней, бежали из своего города, когда тот грабили греческие армии. Это им позволяло ставить себя на одну доску с такими мнимыми наследниками Трои, как римляне.

Франки и их королевский род

Современные историки осведомлены о происхождении франков немногим лучше. Самое большее, что им удалось, — идентифицировать группу германских племен, поселившихся в низовьях Рейна, амсивариев, хаттуариев и прочих хаттов, похоже, объединившихся в союз в конце III в. нашей эры. Тогда эти народы приняли коллективное название «франки», то есть «храбрые» или «дерзкие»^{56}. Однако внутри коалиции каждое племя сохраняло широкую автономию с собственными вождями. Только во время больших операций могли появляться один или несколько единых королей.

Эти франки поздней античности в качестве независимого народа остаются очень плохо известными. Но немало индивидов, утверждавших, что принадлежат к нему, пересекало лимес, чтобы поступить на римскую службу. Некоторые в IV и V вв. делали неплохую карьеру, как полководцы Баутон или Арбогаст^{57}. Кроме того, известно, что некоторые из этих наемников после долгих лет службы возвращались к своему народу и что они привозили в своем багаже достижения римской цивилизации. И культивировали там пристрастие к вину и к роскошным стеклянным сосудам. В числе разных прелестей средиземноморского мира «имперские» франки безусловно привезли с собой и определенный образ монархии. В самом деле, империя константиновско-феодосиевского периода сохраняла относительную стабильность, которой была обязана применению династического принципа. Таким образом, несомненно в подражание Риму мелкие франкские племена в V в. начали структурироваться и утверждать, что их короли принадлежат к одному роду. Поскольку знатные роды уже у германских народов претендовали на происхождение от одного великого предка, эта трансформация должна была произойти достаточно легко. Так у франков в середине V в. возник привилегированный клан, в котором постоянно выбирали вождей и королей. Позже, в VII в., представители этого рода получили имя «Меровингов» — якобы в честь полулегендарного предка, которого звали Меровей.

До 500 г., похоже, отличить человека из королевского клана от обычного франка было трудно. Действительно, родовая идентичность передавалась по мужской линии. А ведь Меровингу иногда было трудно подтвердить или опровергнуть биологическую связь, когда мальчик рождался от случайной дамы. По счастью, у детей, которых отцы признавали, идентификацию упрощали некоторые опознавательные признаки. Так, похоже, первые Меровинги отдавали предпочтение некоторым особым корням имен, а именно (c)hlod-, mer-, (c)hild-, -bert или -rie. Так, в V в. были франкские короли с именами Хлодион, Меровей, Хильдерик или Сигиберт. Однако этот признак оставался ненадежным: в V в. Римской империи служило несколько варварских полководцев по имени Меробод или Рицимер, не претендовавших на принадлежность к франкскому королевскому роду^{58}.