Читаем Королева Бедлама полностью

Стол, помещавшийся среди зала шириной в двадцать два фута, был подготовлен к приему трупа Пеннфорда Деверика: его покрыли рогожей, а сверху насыпали слой молотой каштановой скорлупы, смешанной с семенами льна и проса, — для впитывания жидкостей. Мэтью и остальные присутствующие, которым Лиллехорн приказал явиться в покойницкую (Ефрем и Бенджамин Аулзы, все еще хмельной Филип Кови, Феликс Садбери, а также констебль, первым явившийся на место преступления, — угрюмый Диппен Нэк), стояли под люстрой на восемь свечей и наблюдали, как тело спускают по железному желобу в дальнем конце помещения. Затем по тринадцати ступеням сошел и раб Маккаггерса, грозный, совершенно лысый и немой негр по прозвищу Зед. Именно он сперва прикатил сюда труп по Смит-стрит, затем перенес его на другую каталку, а оттуда уже водрузил на ложе из семян и скорлупы (Деверик по-прежнему был в полном облачении, дабы судебный медик мог осмотреть его в том виде, в каком его нашли). Зед работал усердно и на публику не глядел. Физическая его сила поражала воображение, а молчание было абсолютным ввиду отсутствия языка.

Нынешний облик Пеннфорда Деверика, мягко говоря, приводил собравшихся в трепет. Тело окоченело, и в желтом свете свечей он казался уже не человеком, но восковой фигурой, лицо которой сперва растопили, а затем выточили заново при помощи долота и киянки.

— Меня сейчас опять вывернет, Мэтью, — прохрипел Кови. — Клянусь, вывернет!

— Нет! — Мэтью схватил приятеля за руку. — Ты на него не гляди. Смотри лучше на пол.

Уши у Зеда были на месте, однако посетителей он как будто и не слышал. Все внимание его было направлено на труп. Он зажег четыре свечи с оловянными отражателями и расставил их по бокам от тела, у головы и у ног. Затем открыл крышку бочки, набрал оттуда два ведра обычной воды и поместил их на стол-каталку, туда же отправилось и третье ведро — пустое. Из шкафа Зед достал несколько отрезов белого льна и положил их рядом с ведрами, после чего пододвинул к секционному столу мольберт, стопку белых листов и глиняный горшок с черным и красным восковыми карандашами. Сделав все это, раб как будто погрузился в сон: минуту-другую он стоял неподвижно, вытянув руки по бокам и наполовину прикрыв веки. В свете свечей причудливые ритуальные шрамы на его эбеновом лице казались багровыми — в этих-то отметинах Маккаггерс и разглядел стилизованные буквы «З», «Е» и «Д», из которых затем составил имя.

Ждать собравшимся оставалось недолго. Лиллехорн уже спускался по ступеням, а с ним — бледный молодой человек среднего роста с залысинами на высоком лбу, светло-каштановыми волосами и в неприметном сюртуке почти такого же цвета. Маккаггерс, который был старше Мэтью всего на три года, держал в руке коричневый кожаный саквояж с черепаховыми застежками. Темные его глаза были глубоко посажены и прятались за очками; щеки и подбородок явно нуждались в бритье. Он спускался в покойницкую с самым деловым и собранным видом, однако Мэтью прекрасно знал (как, впрочем, и остальные), что случится, когда он одолеет последнюю ступеньку.

— Просто кошмар, — сказал Лиллехорн, имея в виду, конечно, труп, а не Маккаггерса, хотя эти слова вполне можно было отнести и к медику. — Ему едва не отрезали голову!

Маккаггерс не ответил, однако к тому времени он уже окончил спуск, нашел взглядом труп, покрылся испариной… и в считаные мгновения пропотел насквозь, будто на него вылили ведро воды. Все его тело задрожало и затряслось. С трудом опустив саквояж на пол, он начал возиться с застежками — хорошо, что на помощь тут же подоспел Зед. Одним ловким, отточенным движением негр расстегнул саквояж: внутри блестели и мерцали щипцы, штангенциркули, пилы, ножи различных форм и размеров, пинцеты, щупы и какой-то инструмент, похожий на вилку со множеством зубцов. Однако первым делом Маккаггерс извлек оттуда серебряную бутылочку, открутил крышку, хлебнул оттуда какой-то жидкости и помахал горлышком у себя под носом.

Затем он покосился на труп и тут же отвел взгляд.

— Мы совершенно уверены, что покойный… — На этом слове его голос дрогнул, пришлось повторить: — Что покойный — мистер Пеннфорд Деверик? Кто-нибудь может это подтвердить?

— Я подтверждаю, — сказал главный констебль.

— А кто-нибудь из свидетелей?

— Подтверждаю, — откликнулся Мэтью.

— В таком случае я констатирую его смерть. — Он откашлялся. — Мистер Пеннфорд Деверик мертв. Вы подтверждаете?

— Да, подтверждаю, — сказал Лиллехорн.

— Свидетели?

— Да уж, мертв, как треска на сковородке, — ответил Феликс Садбери. — Погодите-ка, а разве не нужно сперва дождаться его жену и сына? Ну, прежде чем… делать все остальное?

— За ними уже послали, — сказал Лиллехорн. — Да и вряд ли кто-то захочет смотреть на мистера Деверика в его нынешнем виде, согласны? Я бы не захотел.

— А она, может, хочет.

— Пусть это решение примет Роберт, после того как… — Лиллехорн на секунду умолк, так как в этот миг Маккаггерса стошнило в пустое ведро, а затем продолжил: — Осмотрит тело.

— Кажется, я сейчас грохнусь в обморок, — вымолвил Кови. Колени его дрожали.