Читаем Королева ангелов полностью

– Я так не думаю, Мэри. Еще немного, и я прекращу разговор.

– Тео, сочувствую, но не срывайся на мне. Мы вместе прошли через академию. Ты много значишь для меня. Что их в тебе не устроило?..

– Я не обязана тебе докладывать! Ты – хренова инопланетянка, Мэри. У меня не включен визор, потому что я не хочу тебя видеть. Я даже разговаривать с тобой не хочу. Из-за тебя я не могу сдать экзамен. Наслаждайся своими высокими способностями, дорогая. – Связь оборвалась.

Мэри молча стояла перед маленьким серым столиком с телефоном, вцепившись в край столешницы. Она посмотрела на свои гладкие черные пальцы, выпрямила их, снова согнула, отступила от столика. Напряженность была заметна в Теодоре и за месяцы до сегодняшнего разговора, и все же Мэри не ожидала такого. Часть ее сознания заметила: «Ведь очевидно, почему ЗОИ попросила более сильную коррекцию», а другая часть парировала еще более глубинным: «Почему же?»

Чтобы избавиться от этого вопроса, она пересекла гостиную и включила ЛитВиз. Главной новостью Сети были сообщения от АСИДАК, наконец полученные после пересечения станцией межзвездного пространства; Мэри уставилась на высокоточный симулятор выхода автоматической научной станции на орбиту вокруг планеты своего назначения. Она наблюдала за этим, не слыша и едва замечая противоречивые сообщения, медленно проплывающие по ее личному внутреннему пространству.

Почему она решилась на трансформацию и выбрала такую экзотическую форму – получить некое преимущество или добиться более удовлетворительного соответствия внешности ее внутренним ощущениям?

Родители Мэри брат и сестра мать-отец к трансформанту бело-рыжему коту относились лучше, чем потом к трансформанту-дочери. Уже четыре года от них не было никаких вестей.

А теперь Теодора, которую она когда-то могла назвать своей лучшей подругой, выделив среди немногочисленных таких дружб.

Она вернулась к комоду, выдвинула ящик и достала конверт, содержащий диск размером с ладонь. К воспоминаниям она обращалась, только когда попадала в особенно неприятные ситуации и нужно было обрести перспективу. Вставив диск в свой планшет, она открыла картинку номер четыре тысячи двадцать один. Цветная, но не трехмерная: неподвижное изображение двадцатилетней женщины ростом сто шестьдесят пять сантиметров кожа бледная лицо округлое и приятное с улыбкой годы спустя кажущейся безропотной. На ней был зелено-синий лоскутный костюм середины тридцатых оставляющий открытыми часть живота, левое плечо и большую часть правой ноги; необычайно непривлекательный фасон. За молодой женщиной белел деревянный каркасный дом в районе, который теперь стал пятым лоскутом теневой зоны, Калвер-Сити. У ее ног выгнул спину Лодырь – на два кило худее, чем сейчас. Исходная Мэри Чой в двадцать лет. Честолюбивая, но тихая; умная, но сдержанная. Спокойно работает по своей схоластической специальности в судебно-медицинской исследовательской лаборатории, чтобы в расчете на будущую зарплату создать достаточный временный запас денег для оплаты трансформирования.

Щуря темные глаза, поджав губы, она убрала диск обратно в конверт.

Обессиленный Ричард Феттл напряженно стоял, согнувшись дугой, задевая коленями прямых ног согнутые колени сидящих пассажиров. Его все еще трясло после утренних необычайных событий.

Три остановки назад в округлый маленький белый автобус набились моложавые и начинающие стареть граждане, средневековый набор всевозможных разновидностей братьев и сестер заурядных жертв будущего. После этого автобус больше никого не брал.

Подержанный – прошедший через выпуклые окна – свет позолотил всех пассажиров. Пять солнц светились в медленно вращающихся зеркальных конструкциях трех башен Первого Восточного Комплекса – щедрый свет, завещанный мещанам. Нет хорошего настроения в этот день. Оскорблен, незаслуженно. Хотя история хороша. Группа мадам способна сохранять внимание не более пяти минут. Некоторое внимание. Выбрось из головы Голдсмита. То, что он сделал. Да сделал ли? Мужчина – поэт, который убивает; женщина – ангел, который ест. Что он говорил? Так и не записал. Голдсмит – поэт, который убивает. И меня втянул. Господи, я миролюбивый человек.

Эвкалиптовая аллея закрыла от автобуса Комплексы. Пять солнц, раздробленные листвой, исчезли. Ричард потянул за шнур, и автобус прижался к бордюру у ворот в нагорную долину поместья мадам де Рош.