Читаем Король Треф полностью

Я понимал, что до тех пор, пока он не увидит то, что я хотел ему показать, между нами не будет доверия. Все-таки этот долбаный Губанов здорово его обработал. Это они умеют, ничего не скажешь. И ведь то, что он рассказывал Алеше обо мне, было почти что правдой! Но вот именно — почти. И, конечно же, искусно манипулируя правдой и добавляя в нее небольшие дозы лжи, можно убедить человека в чем угодно. А уж о том, что я совсем не ангел, я и сам прекрасно знал. Так что, стоило только добавить к моему портрету несколько незначительных черточек, и я тут же превратился в гнусное чудовище, угрохать которое я не отказался бы и сам.

Но все это ерунда. Подлости ментов и федералов производили на меня не большее впечатление, чем матерщина пьяного сантехника. И к тому и к другому я давно привык. Но то, что Губанов позволил себе внушить Алеше мысль о том, что я убил Настю, было совершенным беспределом. И этим он сам подписал свой смертный приговор. Во-первых, он не мог знать, что она мертва. И поэтому должен был понимать, на какую гнусную ложь идет, говоря о живом человеке, как о мертвом. А во-вторых, я убью его только за одно то, что он произнес своим поганым языком ее имя.

Я найду способ добраться до этого ублюдка, вылезшего из той же вонючей дыры, что и Арцыбашев. И он отправится на вечное свидание со своим золотопогонным дружком. Но сначала я вырву его дрянной язык, которым он мусолил имя женщины, которую я люблю до сих пор, а потом вырежу его горячее сердце и отрублю его чистые руки.

Или наоборот.

Ну, в общем, лучше бы ему не родиться.

Когда я очухался после ранения, то первым делом потребовал, чтобы ко мне привели Алешу. Я понимал, что произошло что-то странное и страшное. И, конечно же, несмотря на то, что я остался без глаза и уже слышал, как мои подчиненные называют меня за спиной «адмиралом Нельсоном», я не испытывал к Алеше ни малейшей неприязни. Глаз — это ерунда. Новый вырастет, как сказал лечащий врач, но — в другом месте.

Мне было необходимо разобраться во всем этом.

И, когда Алешу привели пред мои светлые очи, я потребовал, чтобы он рассказал мне обо всем, что произошло с ним с того момента, как мы с Настей покинули общину. Он помолчал немного, а потом все же заговорил. Он рассказал все без утайки, и передо мной развернулась отвратительная картина не выдуманного, как сделал Губанов, а самого настоящего совращения молодого, чистого и совершенно неискушенного в человеческих подлостях человека.