Читаем Король Шаул полностью

Мелодия песни завораживала, крестьяне вокруг Шаула и Иосифа подпевали, вдыхая резкий аромат подкидываемых в костёр веточек и трав. Потом люди из обоза, а за ними все, кто был на дороге, положили руки на плечи друг другу и стали петь и раскачиваться в такт мелодии. День был уже настолько душным, что даже близость костра почти не ощущалась. Какой-то парень соскочил с телеги и закружился в танце, приглашая присоединиться всех, кто стоял поблизости. Он неистово подпрыгивал, поддавая себе под зад ударами пяток, и выкрикивая: «Ох-х!» Женщины и дети, оставив котлы, в которых они помешивали ветками похлёбку, тоже пустились в пляс. Нарастающее «Ох-х!» гремело над дорогой, и один за другим зрители присоединялись к танцующим.

Шаул не сразу сообразил, что он уже и сам в кругу, подпрыгивает и кричит со всеми, предсказывая конец света – такого старого, так надоевшего всем своим несовершенством.

– Что это стало с сыном Киша? – долетел до него испуганный старушечий голос. – Неужели и Шаул в пророках?

И тут над дорогой раздался треск, будто ударили сразу во все мировые барабаны – не иначе, как стали сбываться предсказания Ладана бен-Малуха. Молния разметала облака, и полил дождь. Да какой!

Люди побежали под деревья, полезли под телеги, пытались укрыться под шкурами. Спрятался и Иосиф, накинув на хозяина рубаху, которую тот сбросил, вылетая в круг. Какая-то девушка со знакомым лицом втащила Шаула за руку в повозку, уложила там и стала гладить по лицу, по груди, отжимала влагу из его волос, не замечая, что на него стекает вода с её головы.

– Меня зовут Рицпа, я – дочь Аи, – сказала девушка и поцеловала Шаула в губы.

Сквозь слипшиеся ресницы Шаул видел её: совсем молодая, лет семнадцати. Захотелось спросить, где он её встречал раньше?

– Идём с нами, Шаул, – приговаривала девушка, целуя его.

Ладонью Шаул отстранил Рицпу и соскочил с телеги на дорогу.

Он стоял среди погасших костров и котлов, полных воды. Что со мной было? – думал он, – что это за люди вокруг? Я их не знаю. Я спешу к себе в Гив’у.

Но он уже догадывался, что какое-то время был одним из этих прорицателей.

Вдруг в воздухе возник Человек в красных одеждах. Шаул видел его мгновение, а слышал ещё долго: тот рассказывал судьбу какого-то крестьянина, которому суждено будет стать королём всех племён иврим и в великих мучениях править своим народом. Потом на его место придёт другой, чтобы властвовать над иврим, а тот, первый крестьянин-король, погибнет вместе с сыновьями на войне. И весь род его пропадёт...

Шаул слушал, глядя в землю. Голос звучал из поднебесья, слова уже едва можно было разобрать.

Дождь кончился. Иосиф едва поспевал за широко шагающим хозяином и ликовал от мысли, что вот-вот они будут дома. А в памяти Шаула звучали слова судьи и пророка:

 «Когда сбудутся с тобой все знамения <...> станешь другим человеком<...> Станешь другим человеком!»

Глава 11

На зелёно-жёлтом поле стоял просторный дом со множеством хозяйственных пристроек. Нижний этаж дома едва приподнимался над землёй и служил основанием для верхнего, где размещались жилые комнаты, кухня и кладовые с продуктами.

Первой, кого увидел, подходя к дому, Шаул, была Ахиноам. Она стояла на серебряных на закате камнях крыльца, и выражение лица её было, как всегда, строгим. В руках Ахиноам держала медный котёл, собираясь выплеснуть в траву грязную воду, и разговаривала со служанкой – та резала мясо на плоском камне.

Шаул поздоровался, обнял жену; она убрала за спину перепачканные руки и поцеловала мужа. Сообщила, что все в доме, слава Богу, живы-здоровы и убежала к печи проверить, не готов ли хлеб. Из нижнего, нежилого этажа, где находились оружейная и кузница, вышел на голос Шаула Иорам. Слепец был умыт, причёсан и одет в чистую рубаху. Даже низко надвинутый на лоб головной платок не мог прикрыть страшное лицо. Иорам по-прежнему много кашлял, но был весел. Он рассказал, что старый Киш, когда услышал, что Шаул жив и невредим, ушёл на базар и будет дня через три. Сам Иорам просеивал муку и перебирал крупу в кладовой, а Миха с сыном слуги Иосифа собирают под стеной селения траву, которую Иорам разложит в углах кладовых, и жуки не появятся там до осени.