С одного взгляда Давид понял, что это.

– Встань, – приказал он. – Говори.

Мужчина протянул Давиду красный обруч и прохрипел:

– Теперь король – ты!

Давид осторожно принял обруч и положил возле себя.

– Говори, как всё случилось, – велел он.

Отряхивая с рубахи землю, вестник прерывисто дышал и рассказывал:

– Я бегу от самой горы Гильбоа. В долину пришло великое множество филистимлян, солдаты и колесницы. Армия Шаула разбита, остатки разбежались. Иврим покидают селения, и филистимляне занимают их дома.

В палатку набились солдаты. Слушали.

– Шаул и три его сына убиты, – закончил вестник.

Люди смотрели в землю, каждый думал: что теперь будет?

Снаружи раздалась песня. Разъярённый Иоав выскочил из палатки, и певец сразу затих.

Вестник протянул руку к красному обручу и повторил:

– Давид, теперь ты – король иврим!

Давид поднял на него хмурый взгляд. Вестник начал сбивчиво рассказывать, как филистимские колесницы преследовали убегающих иврим. Возницы стреляли им в спину из луков, упавших растаптывали лошади.

– Как ты узнал, что король убит? – спросил Иоав бен-Цруя.

– Случайно. Я прятался в пещере, ждал, пока стемнеет. К ночи выбрался и пополз через поляну. Повсюду лежали трупы. За горой виднелись филистимляне – они объезжали место боя: у каждого в одной руке факел, в другой – копьё. Если находили раненых иврим или беглецов, вроде меня, их сразу закалывали. Филистимляне перекликались между собой и смеялись.

Я полз очень быстро. Вдруг рядом с моей ногой поднимает голову огромный человек – видимо, тоже услышал голоса всадников. Вижу, он лежит на мече, а из шлема и из доспехов торчит не меньше пяти стрел. И он ещё был жив! Лица его я разглядеть не мог, всё оно было залито кровью, да и темнота! А он меня заметил. Я хотел бежать, но от страха не мог двинуться. Он хрипит мне: «Ты кто?» «Новобранец», – отвечаю. – «Ты не иври?» – «Нет, я – сын амалекитянина, перешедший к иврим».

– Возьми, – говорит он медленно, – моё копьё и добей меня.

И встал я над ним, и добил его, ибо знал, что ему уже не жить после того, как он пал на меч свой. И взял я венец, бывший на голове его, и запястье, бывшее на руке его, и принёс их сюда, к господину моему.

И схватился Давид за одежды свои, и разодрал их. И то же сделали все люди его. И причитали, и постились, и плакали до вечера по Шаулу и Йонатану – сыну его, и по народу Господню, и по Дому Израилеву, ибо пали те от меча.

<...> И спросил его Давид:

– Как же не побоялся ты поднять руку свою, чтобы погубить помазанника Божьего?

Сказал Давид:

– Кровь твоя да будет на твоей голове! Уста твои свидетельствовали против тебя, когда ты произнёс: «Я убил помазанника Господня!»

И тут же по знаку Иоава к вестнику подскочили двое молодых воинов и выкинули его из палатки. Сразу донёсся вскрик и звук упавшего тела.

Давид прошёл к центру селения, и весь Циклаг услышал его голос:

– Король Шаул и сыновья его убиты в бою. Плач по ним, Дом Израилев!

Плач Давида по Шаулу, Йонатану и воинам, павшим в битве у горы Гильбоа

Эпилог