Ещё час назад она с удовольствием согласилась бы на такое приключение. Но теперь она сомневалась. Её настроение, вызванное общением с зеркалом, постепенно испарилось. День уже клонился к вечеру, она устала — а путешествие на барже по Сене было для дамы её положения не вполне удобно, даже если оно необычно и интересно.

— А вы поедете, господин де Брезе?

— Увы, мадам, мне необходимо сегодня встретиться с королём.

— Путешествие будет недолгим, мадам, — умоляющим тоном вставил Анри. Неожиданно он стал выражать крайнее желание, чтобы она поехала. — Деревья, которые мне нужны, растут как раз рядом с тем местом, где устраивают фейерверки.

— Это там, где казнили этого мерзавца Бурбона, — напомнил ей де Брезе. — Отличный тогда был праздник!

Маргарита почувствовала досаду. Она сказала сухо:

— Думаю, что компания капитана Леклерка меня вполне устроит.

— Я очень надеюсь на это, мадам. Прощайте, мадам, прощайте, мой капитан, счастливого плавания! А теперь я должен поспешить, чтобы не опоздать к королю.

Похожий на Бахуса шкипер, одетый на сей раз не столь экзотично, поскольку дневная жара уже спала, приветствовал их на своём судне. На корме он расстелил для них матрас, сплетённый из ивовых веток, громко выражая сожаление, что из-за высокого борта они не смогут насладиться чудесным видом, правда, намекая при этом, что этот же самый борт с тем же успехом прикроет и их как со стороны берега, так и со стороны носовой части. И, чтобы уже до конца они поняли его намёки, сообщил им, что из-за старой раны он теперь плохо видит и плохо слышит. После чего он громко что-то крикнул погонщикам мулов, и баржа отошла от причала.

Де Брезе послал им воздушный поцелуй и бодро пошёл во дворец, чтобы привести сюда короля и королеву, мысленно продумывая те коварные фразы, которыми он обрисует им то, что произошло, он думал, как бы лучше подготовить их к сцене, которую им предстоит увидеть — он уже сам достаточно живо мог себе её представить: супруга дофина и её возлюбленный в довольно компрометирующей обстановке. Король будет особенно взбешён. Красота и неприступность Маргариты всегда его возбуждали. Он всегда был особенно щепетилен, когда дело касалось её.

Легкомысленно-оживлённое настроение Маргариты полностью испарилось. Ей было страшно плыть по Сене в наступающих сумерках, зная, что у штурвала стоит глухой и подслеповатый рулевой, а рядом с ней находится неотёсанный пушкарь, который неожиданно наклонился к ней и, крепко схватив её за запястья, приблизил свою голову к её щеке так близко, что волосы их почти соприкасались.

— Если вы не выполните одну мою просьбу, это будет чрезвычайно опасно!

Глава 13

Бракованная пушка не могла быть вытащена из кучи лома и предоставлена дофину без согласия людей, занимающих высокие государственные посты, серьёзно объяснил ей Анри. Экспедицию снаряжал Жан Бюро, близкий друг и советник короля Карла. Де Брезе, собутыльник короля, уж очень нервничал, когда Анри показывал Маргарите бракованные пушки, так что он, очевидно, тоже был посвящён. Кто ещё мог что-то замышлять против дофина? Может быть, сам король — здесь Анри мог только догадываться.

— Но совершенно очевидно, мадам, что у дофина множество врагов и завистников. Это из-за его огромной популярности, и они теперь решились пойти на такое коварство — и при этом использовать мою пушку! — гневно добавил он.

Маргарита окаменела — она чувствовала и страх за мужа, и угрызения совести от того, что она здесь развлекается, в то время как ему грозит опасность. «Мой бедный Людовик! У него всегда столько врагов. Он был таким весёлым, когда отправлялся в поход, так был уверен в своей победе. Это было его первое серьёзное задание, он поцеловал меня, когда я сказала, как горжусь им. А теперь он мёртв». Она всхлипнула, и рулевой навострил уши.

— Тише! — предупредил её Анри. — Мой дородный приятель — человек очень сентиментальный и только притворяется, что ничего не видит и не слышит. Сейчас докажу. Пьер! — сказал он, не повышая голоса. Ответа не последовало.

Он продолжал тем же тоном:

— Пьер, ты меня слышишь?

— Да, да, капитан, слышу. Какие будут приказания?

— Нечего тебе слушать, — сказал Анри и повернулся к Маргарите: — Видите?

— Вижу только, что никому нельзя доверять, — сказала она тихо, — может быть, только вам, да и вас я тоже совсем не знаю.

Он мог бы ответить, что восхищен тем, как дофин сражается за Францию, что он восхищается тем, с каким мужеством тот взялся возглавить явно малочисленное войско, чтобы подавить противника, используя пушку, которая, как он и сам знал, служит скорее для устрашения, чем как действенное оружие. Он также мог ответить, что это его пушка дала залп в день бракосочетания дофина, и дофин подарил ему лютню и был ласков с ним, простым пушкарём. Он также мог ответить, что у Маргариты — чудное лицо и ему не хотелось бы видеть его прикрытым траурной вуалью. Однако в этих ответах могло бы послышаться самооправдание и желание выслужиться.

— Из-за одного, — серьёзно ответил он. — Я люблю свои пушки и не желаю, чтобы их использовали не по назначению.