Читаем Король Матиуш Первый полностью

— Мы отошлем это послание нашим правительствам; наши короли хотят жить в дружбе с Матиушем и наверно согласятся одолжить ему денег.

Тут подали Матиушу золотое перо, усыпанное драгоценными камнями, и он приписал:

Ваши Королевские Величества! Я вас победил и не взял никакой контрибуции, а теперь прошу, чтобы вы мне одолжили денег. Так что не будьте свиньями и одолжите.

Король Матиуш Первый Реформатор

Иностранные короли пригласили Матиуша в гости. Они писали, что очень просят короля Матиуша приехать к ним, а также капитана, доктора, Стасека и Еленку.

Король Матиуш может быть уверен, что не пожалеет. Мы сделаем все, что будет в наших силах, чтобы он хорошо провел время и получил все, чего захочет.

Матиуш ужасно обрадовался. Он был только в одном иностранном городе, да и то во время войны, а теперь ему предстояло увидеть три столицы, три иностранных дворца и королевские сады, и его очень интересовало, как там все устроено. В одной столице, говорят, замечательный зоологический сад, где собраны звери со всего света. В другой, говорят, есть такой высокий дом, что, как сказал Фелек, он почти достает до неба. А в третьей — магазины с такими красивыми витринами, что можно смотреть на них целый год и не надоест.

Министры были очень недовольны, что их не пригласили, но ничего не могли поделать. Только министр финансов умолял Матиуша, чтобы он не брал у них денег и ничего не подписывал, потому что его непременно обманут.

— Вы не бойтесь, — сказал Матиуш. — Моложе был — не дал им себя обмануть, а теперь тем более не дам.

— Ваше величество, они теперь притворятся друзьями, ведь война уже кончилась, но будут всегда соблюдать свою выгоду.

— Точно я этого не знаю! — сказал Матиуш. Но в душе был рад, что его предупредили, и решил ни за что не подписывать никаких бумаг. И в самом деле, ему казалось странным, почему не пригласили никого из министров.

— Буду осторожен, — добавил он.

Все завидовали Матиушу, что он едет так далеко. Укладывали сундуки, портные приносили новые костюмы, сапожники — новые сапоги. Церемониймейстер бегал по всему дворцу, чтобы не забыть чего-нибудь. Еленка и Стасек даже прыгали от радости.

Наконец подъехали два автомобиля, в один сел король Матиуш и капитан, в другой — доктор, Еленка и Стасек. Под приветственные крики проехали город; на вокзале их ждал королевский поезд и все министры.

Матиуш ехал уже однажды с войны королевским поездом, но тогда он был очень усталый и не мог как следует все разглядеть. Теперь было совершенно по-другому. Он ехал для собственного удовольствия, так что мог ни о чем не думать. Ему ведь полагался отдых после такой тяжелой войны и такой работы. Весело смеясь, рассказывал он, как, укрытый попоной, прятался от поручика, своего теперешнего учителя. Говорил о супе, о блохах, которые его донимали, о встрече с военным министром, когда с лесенки над хлевом он смотрел на поезд, в котором сейчас едет.

— Вот здесь стояли мы целый день. Вот с этой станции нас вернули обратно.

Королевский поезд состоял из шести вагонов. Один был спальный. У каждого была своя комната с удобной кроватью, умывальником, столиком и стулом. Второй вагон — столовая. Посредине стояли стол и стулья, на полу красивый ковер, везде цветы. В третьем вагоне была библиотека, и на этот раз кроме книжек там были самые красивые игрушки короля. В четвертом была кухня, в пятом ехала дворцовая служба: повар и лакеи, а в шестом были сундуки, полные вещей.

Дети то и дело выглядывали в окна и веселились. Останавливались на больших станциях, когда нужно было долить воды в паровоз. Вагоны шли так легко, что не было ни шума, ни малейшей тряски.

Вечером легли, как обычно, а утром проснулись уже за границей.

Как только Матиуш умылся и оделся, явился посол иностранного короля с приветствием. Он сел в поезд ночью и не хотел беспокоить короля Матиуша, но не спал от самой границы, так как теперь Матиуш находится под его опекой.

— Когда я буду в столице вашего короля?

— Через два часа.

Матиуш был рад, что королевский посол не говорил с ним на иностранном языке, потому что, хотя Матиуш уже понимал и говорил на нескользких иностранных языках, все же приятнее было говорить на своем.