Читаем Король Матиуш Первый полностью

Солдаты ходили из окопа в окоп, играли, пели, дулись в карты, а Матиуш усердно учился.

Учил Матиуша поручик, которому тоже было скучно. Поставит утром часовых, чтобы следили, не идет ли неприятель в атаку, позвонит в штаб, что все в порядке, и целый день ему нечего делать.

Итак, он охотно согласился учить маленького Вырвидуба. Это были чудесные уроки. Сидит Матиуш в окопе и учит географию, поют жаворонки, — иногда только раздастся выстрел. Тихо и приятно.

И вдруг — точно собаки завыли!

Начинается!

Это маленькие полевые орудия.

А тут: бух-бух — как залает большая пушка.

И начнется! Ружья квакают как лягушки — тут свистит, там шипит, там гудит, и раз за разом: бац-бац, бух-бух!

Так продолжается полчаса-час. Иногда снаряд попадет в окоп и там взорвется — уложит несколько человек, нескольких покалечит. Но товарищи, уже привыкшие к этому, посмотрят и только скажут:

— Жаль, хороший был парень.

— Царство ему небесное, — перекрестится кто-нибудь.

Доктор перевяжет раненых и ночью отошлет в полевой госпиталь. Ну что ж — война.

Не избежал раны и Матиуш. Ему было очень неприятно идти в госпиталь. Такая маленькая рана, даже кость не задета. Но доктор уперся и отослал.

Лежит Матиуш на кровати — первый раз за четыре месяца. Ах, какое блаженство! Матрац, подушка, одеяло, белоснежная простыня, полотняное полотенце, белый столик возле кровати, кружка, тарелка, ложка, немножко похожая на те, которыми он ел в королевском дворце.

Рана заживала быстро, сестры и врач были очень добрые, и Матиуш чувствовал бы себя прекрасно, если бы не одна страшная опасность.

— Смотрите, как он похож на короля Матиуша, — сказала однажды жена полковника.

— Правда! И мне показалось лицо его знакомым, только не мог вспомнить.

И решили его сфотографировать для газеты.

— Ни за что на свете!

Напрасно ему объясняли, что, может быть, король Матиуш пришлет ему медаль, когда, просматривая картинки, увидит такого маленького солдата.

— Глупенький, пошлешь отцу свою фотографию, вот он обрадуется!

— Нет и нет!

Достаточно было у Матиуша этих фотографий. В общем, он перепугался не на шутку. А вдруг узнают, догадаются.

— Оставьте его в покое, он не хочет. А может быть, он прав. Еще король Матиуш обидится, ему будет неприятно, что в то время, когда он разъезжает по столице в автомобиле, его ровесники получают раны.

«Что это, к дьяволу, за Матиуш, о котором все говорят?» — Матиуш подумал «к дьяволу», так как давно уже забыл этикет и научился солдатским выражениям.

«Как хорошо, что я удрал на фронт», — подумал король Матиуш.

Матиуша не хотели выписывать из госпиталя, очень просили, чтобы он остался, говорили, что пригодится: будет подавать раненым чай, помогать на кухне.

Матиуш возмутился.

Нет, ни за какие сокровища! Пусть тот расфуфыренный Матиуш в столице раздает подарки в госпиталях и ходит на похороны офицеров, он — настоящий король — снова пойдет в окопы. И вернулся.

Где Фелек? — Нет Фелека. Фелеку надоела служба в окопах. Живой был мальчик, ни минуты не мог усидеть на месте. А тут сиди в окопе по целым неделям и головы не высунь, а то сейчас же начнут стрелять, и поручик ругается.

— Нагнешь ты свою глупую голову или нет? — кричит поручик. — Подстрелят дуралея, а потом вози его по госпиталям, делай перевязки. И без тебя хватает хлопот.

Два раза покричал, а на третий посадил его в карцер на три дня на хлеб и на воду. А было это так.

В неприятельских окопах сменился отряд. Старый отряд пошел на отдых, а новый ночью занял его место. Окопы их были теперь так близко друг от друга, что одним было слышно, что кричат другие. И начали они оскорблять друг друга.

— Ваш король сопляк! — кричат из неприятельского окопа.

— А ваш — старый сморчок!

— Сами вы сморчки. Сапоги у вас дырявые!

— А вы — голодные глотки, бурду пьете вместо кофе.

— А ты приди, попробуй!

— Как возьмем вашего в плен, так зубами застучит, как волк!

— А вы голодранцы!

— А вы славно от нас удирали!

— А мы вам напоследок всыпали!

— Стрелять не умеете. Вам только ворон бить!

— А вы умеете?

— Конечно, умеем.

Рассердился Фелек, выскочил из окопа, повернулся спиной к ним, нагнулся, подобрал шинель и крикнул:

— А ну, стреляйте!

Грянуло четыре выстрела, но пули пролетели мимо.

— Эх, вы, стрелки!

Солдаты смеялись, но поручик очень рассердился и посадил Фелека в карцер.

Это была глубокая яма, обложенная досками.

Нужно вам сказать, что солдаты натащили из разбитых хат досок и сделали себе в окопах стены, пол и даже навесы, чтобы их не мочил дождь и не было грязи.

Только два дня просидел Фелек в деревянной клетке под землей, поручик простил его. Но и этого было слишком много.

— Не хочу служить в пехоте.

— А куда пойдешь?

— В авиацию.

Как раз в государстве Матиуша не хватало бензина. А без бензина трудно самолетом возить большие тяжести. Так что пришел приказ брать на самолеты только легких солдат.

— Иди ты, сарделька, — смеялись солдаты над одним толстяком.

Посоветовались, решили — пойдет Фелек. Кто же может быть легче, чем двенадцатилетний мальчик? Пилот будет управлять самолетом, а Фелек будет сбрасывать бомбы.