Но ты же не знаешь всей истории, подумала Сола, подъехав к знаку остановки и включив поворотник.

Чего Сола не знала… что ей также известно далеко не все. Эссейл наблюдал за ее отъездом, стоя среди деревьев позади дома.

***

Эссейл видел сквозь окна кухни, как Сола стояла возле стола, капаясь в чемодане, будто искала что-то, что могла потерять.

Снаружи, любовь моя, подумал он. То, что ты потеряла, снаружи.

А потом появилась ее бабушка вместе с братьями, и было очевидно, что женщина не одобряла отъезд.

Еще одна причина восхищаться ею.

И также было ясно, что его кузены против. С другой стороны, они еще никогда не питались так хорошо и уважали тех, кто мог дать им отпор.

Что не было проблемой для бабушки Марисоль.

Наблюдая, как его женщина ищет что-то, будто бы ждет, что он появится, Эссейл испытывал небольшое удовлетворение, видя ее печаль. Но, первостепенной была необходимость убедить своего внутреннего зверя, что она вольна сама выбирать свою дорогу.

Он не мог спорить с самосохранением… так же, как не мог завязать со своим бизнесом. Он работал слишком долго и упорно, чтобы затеряться в потоке спокойных ночей… Даже если проведет эти ночи с Марисоль. К тому же он беспокоился, что дела с семейством Бенлуи еще не закончены.

Только время покажет, не нарисуется ли еще один брат или жадный кузен, охочий до мести за свою родню.

Без него Марисоль будет безопасней.

Когда она положила чемодан в багажник, ее бабушка устроилась на переднем сидении. А потом опять наступила пауза. Воистину, Марисоль оглянулась по сторонам, и ему показалось, что она могла заметить его, но нет. Она скользнула взглядом мимо него и его укрытия.

В машину. Закрыла дверь. Завела двигатель. Развернулась.

И все… автомобиль с горящими стоп-сигналами уехала прочь по его подъездной дорожке.

Кузены задержались лишь на мгновение. В отличие от его женщины, они точно знали место его нахождения, но не стали подходить. Они скрылись в доме, оставив дверь открытой, чтобы он зашел, когда начнет печь солнечный свет.

Когда он, наконец, вышел из своего укрытия, сердце ныло в груди.

Шагая по снегу, его тело было настолько вялым, что он боялся, что может рухнуть наземь. Голова шла кругом… живот тоже скручивало. Лишь его мужские инстинкты были прочны, они отчаянно кричали, что он должен выйти на дорогу перед ней, преградить путь ее развалюхе и потребовать, чтобы она вернулась домой.

Вместо этого Эссейл заставил себя зайти в дом.

В кухне, кузены накинулись на еду, специально приготовленную для них и оставленную в фольге в морозилке. На их лицах были выражения, словно кто-то скончался.

– Где мобильные? – спросил Эссецл.

– В кабинете. – Эрик нахмурился, сдирая стикер с пачки. – Предварительно разогреть до 375¹³⁶.

Его брат подошел к стене с духовками и начал жать на кнопки.

– Мощность?

– Не сказано.

– Черт возьми.

При других обстоятельствах, Эссейл бы не поверил, что Эвейл тратит свое и без того скудное желание к вербальным коммуникациям на разговоры о еде. Но Марисоль с ее бабушкой все изменили… за тот короткий срок, что провели здесь.

Оставляя своих кузенов в покое, он не сильно удивился, что они не предложили ему присоединиться.

Ему казалось, что после нескольких веков аскетичного существования, они станут как хомяки запасаться едой.

В кабинете он сел за стол и оценил взглядом два идентичных телефона перед ним. Естественно, мозг вспомнил, как он заполучил устройства… и первым он увидел Эдуардо на земле и уже потом Рикардо, прикованным к стене для пыток.

Приказав рукам взять их, он…

Конечности отказывались подчиняться, на самом деле, его тело обмякло в кресле. Когда он невидяще уставился перед собой, стало ясно, что силы покинули его.

Выдвинув средний ящик стола, он достал один из своих флаконов и забил кокаином сначала одну ноздрю, потом вторую.

Покалывающая все тело волна помогла ему выпрямиться, и мгновение спустя он действительно смог взять телефоны… и подключить их к своему компьютеру.

Его сосредоточенность была искусственной, внимание вынужденным, но он понимал, что придется привыкать к этому.

Его сердце, пусть и черное, покинуло его.

И сейчас было на пути в Майами.

Глава 48

Это на самом деле возможно: если бежать достаточно долго и упорно, то можно заставить тело чувствовать себя так, будто ты побывал в кулачном бою.

Продолжая стирать подошвы своих «Найков» о беговую дорожку, Роф думал о последнем спарринге с Пэйн.

Он солгал ей. Ранее, когда он, наконец, серьезно решил занять трон, Братья и Бэт предъявили ему набор «методических рекомендаций», предназначенных для того, чтобы оградить его от физически опасных мероприятий. Не совсем довольный таким разговором, однажды он нарушил правила так, что об этом знали все, и несколько раз после – на этом его пока никто не смог поймать. И после того, как его обнаружили сражающимся в центре города, он согласился, что будет брать в руки кинжалы только во время церемоний – с тех пор одного запаха разочарования, исходящего от его шеллан, было достаточно, чтобы держать его в узде.

Ну, и то, что он полностью лишился крупиц зрения к тому времени.