Читаем Король Георг V полностью

Хотелось бы напомнить, что парламентский билль был призван защитить законодательную программу правительства либералов от враждебного отношения палаты лордов, формировавшейся по наследственному принципу. Он гарантировал, что пэры не смогут больше изменять или отвергать любой финансовый законопроект, принятый палатой общин, и что их право задерживать принятие других законов будет ограничено двумя годами. Либералы одержали эту победу лишь благодаря поддержке Джона Редмонда и его соратников-ирландцев, и в апреле 1912 г. правительство собиралось вернуть долг, внеся закон об ирландском гомруле. Законопроект нельзя было назвать ни смелым, ни радикальным. Полномочия, которыми должен был обладать создаваемый в Дублине ирландский парламент, больше напоминали права совета графства, чем полномочия национального законодательного органа. Вопросы налогообложения, обороны, внешней политики, внешней торговли, даже дизайн почтовых марок — все это оставалось в ведении британского правительства и имперского парламента. Тем не менее на обоих берегах Ирландского моря билль о гомруле вызывал сильные эмоции. Перспектива создания национальной ассамблеи, где доминировали бы католики, порождала яростную реакцию ольстерских протестантов. Их стремление установить в Белфасте независимую администрацию находило поддержку у юнионистов в Вестминстере.

Однако вероятность возникновения гражданской войны, по всей видимости, мало беспокоила господина Асквита и его коллег. Отбросив все предложения об исключении протестантских графств из сферы действия закона о гомруле, они 16 января 1913 г. все же провели его через палату общин. Две недели спустя законопроект был отвергнут палатой лордов. Однако поражение ничуть не убавило решимости правительства. «Приезжал премьер-министр, — записал король в дневнике 7 февраля. — Как обычно, он настроен по отношению ко всему весьма оптимистично». По условиям Парламентского акта билль о гомруле требовалось всего лишь два раза принять в палате общин, чтобы вывести его из сферы влияния враждебно настроенной палаты лордов. К лету 1914 г., ликовали либералы, билль уже можно будет представить монарху на формальное одобрение.

Тем не менее были и такие, которые считали, что подпись монарха на законопроекте может быть и не чисто формальной, что имеющееся у суверена право вето, хотя и не применявшееся почти два столетия, может быть применено, а потому король Георг V должен воздержаться от одобрения столь спорной меры, как закон о гомруле, пока правительство не подвергнет его испытанию на всеобщих выборах. Чтобы оправдать столь резкое изменение в конституционной практике, его адвокаты прибегли к весьма оригинальному доводу. Они уверяли, что Парламентский акт 1911 г., не достигнув ни одной из заявленных целей, создал пробел в конституции, который может ликвидировать только король. Преамбула к этому законопроекту действительно гласила, что он «намерен заменить палату лордов в ее нынешнем состоянии второй палатой, формируемой на выборной, а не наследственной основе». Однако, когда закон был принят, правительство предпочло забыть об этом обещании. С точки зрения радикалов, громоздкая наследственная и подвергающаяся постоянным нападкам вторая палата с ее ограниченными полномочиями была предпочтительнее компактной выборной и всеми уважаемой второй палаты, полномочия которой лишь немногим уступали соответствующим полномочиям палаты общин. В противоположность им консерваторы заявляли, что до тех пор, пока не будет проведена обещанная реформа палаты лордов, принадлежавшее ей до 1911 г. право вето остается за сувереном.

Наиболее ревностным адвокатом этой сомнительной доктрины был Эндрю Бонар Лоу, промышленник из Глазго, который осенью 1911 г. сменил усталого и нерешительного Артура Бальфура на посту лидера юнионистов. В мае 1912 г., обедая в Букингемском дворце, он обратился к радушному хозяину и суверену с весьма непочтительными словами: «Я думаю, сэр, что положение является угрожающим не только для палаты общин, но и для трона. Мы стремились вывести корону за рамки нашей борьбы, однако правительство этому помешало. Ваш единственный шанс — чтобы они ушли в отставку в течение ближайших двух лет. Если они этого не сделают, Вам придется одобрить гомруль или отправить в отставку своих министров и выбрать других, которые будут Вас поддерживать в праве вето. Но в любом случае половина Ваших подданных будет считать, что Вы выступили против их интересов».

Услышав эти резкие слова, король побагровел, и Бонар Лоу спросил его: «Разве Вы никогда не думали об этом, сэр?» Король ответил: «Нет, это мне предлагают впервые». Тогда Бонар Лоу продолжал: «Могут сказать, что Ваше одобрение является чисто формальным и право вето давно утратило свою силу. Это было верно до тех пор, пока существовал буфер между Вами и палатой общин, но они разрушили этот буфер, и теперь это уже неверно».