Читаем Король Давид полностью

Ворвавшись в дом, где жила Мааха, солдаты никого там не нашли, но рыбыня-египтянка показала им, в какую сторону бежала хозяйка вместе с дочерью, несчастной Тамар. Отряд понёсся в Гешур. В пути они узнали, что Мааха там не появлялась, а проследовала дальше на север, к горе Хермон. Погоня переменила в одном из селений мулов и устремилась по следам королевы.

Что стало потом, неизвестно. Одни говорили, будто в ту ночь на севере началось извержение вулкана, другие – что на Хермоне случился обильный снегопад и были оползни. Как бы то ни было, Иоав так и не дождался возвращения погони.

О королеве Маахе никто больше не слышал. Следов её не сохранилось в Кнаане.

***

Солдаты из разбитой в лесном сражении армии Авшалома возвращались домой. Их встречали плачем, расспрашивали о земляках, сидели «шиву» – траур по тем, кто остался навсегда в земле за Иорданом. Потом старейшины северных племён собрались, чтобы решить, что делать дальше. Все были уверены, что Давид не простит им измены.

– Скоро здесь появится Иоав бен-Цруя, и полетят головы, – говорили старейшины.

Но усиливались и другие голоса: «Король избавил нас от врагов наших».

Споры в селениях севера, называвшихся общим именем «Израиль», заканчивались одинаково: народ приходил к своим старейшинам и говорил: «Авшалом умер на войне. Отчего же вы медлите с возвращением короля?».

И вот одни за другими посланцы северных племён направились к Иордану, чтобы первыми встретить возвращающегося Давида. Узнав об этом, король послал сказать Цадоку и Эвьятару, коэнам: «Поговорите со старейшинами Йеѓуды. И Амасе скажите: «Ведь ты – кость моя и плоть моя. Пусть сделает мне Бог любое зло, если не станешь ты при мне командующим вместо Иоава во все дни».

И склонил он к себе сердца всех мужей Йеѓуды, как одного человека.

– Ну?! – выкрикнул Иоав бен-Цруя, врываясь в палатку пророка Натана. – Может, ты и про меня сочинишь «Овечку бедняка»?

В Гильгале на берегу Иордана готовились к торжественной встрече короля, возвращавшегося в Город Давида. Неподалёку от жертвенника собрались посланцы северных племён и отдельно от них – племени Йеѓуды. Все были со своими старейшинами и коэнами. Отношения между иудеями и северянами ухудшались по мере приближения короля. Северяне кричали: «Предатели! Это вы нас втянули в свой бунт!», на что иудеи, ухмыляясь, отвечали: «Король-то наш. Он и простит нас».

Оставалось только надеяться, что общее жертвоприношение примирит иврим.

За королём Давидом послали большой плот, покрытый белоснежными шкурами, и с берега на берег протянули толстые верёвки. Посреди плота поставили деревянное, инкрустированное слоновой костью кресло египетской работы, а рядом закрепили привезённый из Города Давида королевский штандарт с вышитой золотыми нитями по алому фону львиной головой.

В это же время в Маханаим переправились через Иордан просители, король принимал их, сидя в крепостных воротах.

Первым поспешил воспользоваться праздником на обоих берегах реки Шими бен-Гейра – тот самый, кто швырял камни в короля-изгнанника, когда Давид проходил возле селения Бахурим. Теперь поспешил Шими бен-Гейра, биньяминит из Бахурим, и с ним тысяча биньяминитов навстречу королю Давиду через Иордан. Когда переправился плот, чтобы перевезти королевский дом, Шими бен-Гейра пал перед королём и сказал: «Не вменяй мне в вину, господин мой, и не вспоминай греха раба твоего в тот день, когда господин мой король уходил из Города Давида. Не принимай этого, король, к сердцу своему. Ибо я, раб твой, знаю, что согрешил, и вот нынче пришёл я первым навстречу господину моему королю».

Тут вмешался Авишай бен-Цруя и спросил: «Неужели не будет предан смерти Шими, который ругал помазанника Господня?!»

Но ответил ему Давид: «Вам-то какое до меня дело, сыновья Цруи! Вы ещё будете мне помехой! Сегодня ли умерщвлять человека в Земле Израиля? Отныне я – король над Израилем!»

А Шими он сказал: «Не умрёшь ты».