Сопровождаемый управителем Арваной, Давид шёл по обширному, аккуратно прибранному дворцовому саду. Возле олив и гранатовых деревьев выстроились нарядные слуги. Арвана представлял их новому хозяину: главный садовник, хранитель посуды, старший оружейник. Давиду было странно всё это слышать. Его братья были отличными огородниками и пастухами. Другие родственники, прижившиеся в его хевронском доме, исправно снабжали хозяйство продуктами, а давидовы жёны сами выпекали хлеб, и ему трудно было представить, что они передоверят кому-то такое важное дело. Но советники сказали: «Тебе придётся научиться жить по-королевски», и Давид кивал, слушая Арвану.

Они замедлили шаги у входа в лаз, ведущий к источнику Гихон. Лаз уже не составлял секрета и стоял открытый – памятник ивусейского позора. Герои успели прозвать его «Воротами Иоава».

Давид отпустил Арвану и слуг, а сам пошёл звать детей к завтраку.

Едва он вышел в длинный коридор, к нему подбежала Тамар.

– Папа, правда, что ивусеи обижали тебя, когда ты был ещё мальчиком и тебя звали Эльхананом?

…Он увидел себя среди сияющих на солнце стволов сосновой рощи на берегу Кидрона под стеной Ивуса. Он пасёт стадо и всматривается в куски коры, валяющейся под деревьями, ищет широкий и сухой обломок, чтобы сделать новый невель. Страже на башнях, ивусейским пастухам и даже рабам-водоносам – всем мешает маленький чужак. Его прогоняют, кидают со стен камни, но он возвращается, упрямец-иудей, гладит стволы молодых сосен, их чешуйчатую кору и не слышит стражника, орущего со стены: «Ты попроси дерева на костыль – я разрешу».

– Да, – улыбнулся Давид. – У меня с ивусеями давняя нелюбовь.

– Папа, а откуда они взялись, эти ивусеи? – спросил подошедший Амнон, старший сын.

– Видишь ту долину? – указал рукой на запад Давид. – Её называют «Эмек Рефаим». Там жили великаны. Их главный город назывался Ерушалаимом. Ивусеи рассказывают, что когда их предки пришли сюда, никто уже не помнит откуда, было великое сражение с великанами. Ивусеи победили и заняли всю долину. А город переименовали в Ивус.

– А теперь он стал Городом Давида, – напомнил Амнон.

Они шли и гадали, чем их сегодня будут кормить.

Усталый Ахитофель Мудрейший вошёл в трапезную, где кроме королевской семьи сидели братья Цруи, и занял своё место по правую руку от короля. Ещё не притронувшись к еде, он заговорил:

– Давид, обозы с добром, отобранным у ивусеев, готовы к отправке в Хеврон. Собрали зерно, скот – одних овец хватит всему племени Йеѓуды на целый год, не меньше. Но думаю, нужно что-то оставить и здесь. Ещё несколько дней войско простоит в Ивусе, прости, в Городе Давида. Людей надо кормить да левитам выдать не меньше трёх овец для жертвоприношения, и победу отпраздновать нужно. Верно? Я прикинул, сколько всего оставить, ты только скажи, как долго думаешь пробыть здесь?

– До самой смерти! – выкрикнул Давид, и все, сидевшие за огромным столом Абдихибы II, повернулись к нему. – Ничего не отправлять в Хеврон! – голос короля сделался жёстким, властным, каким бывал, когда он отдавал приказы во время сражения. – В Хевроне знают о нашей победе, и все, кто захочет, придут на праздник сюда. Отныне продукты, оружие и сами люди со всей Земли Израиля будут поступать не в Хеврон, а в Город Давида.

– Сделаю всё, как велишь, – произнёс Мудрейший, глядя в свою миску.

Давид обвёл взглядом сидящих за столом.

– Иоав бен-Цруя, ты с солдатами укрепишь стены и заполнишь камнями пробоины, что остались после штурма. А ты, Авишай, готовься к приёму новобранцев и обозов, проверь склады для продуктов, оружия и одежды. Элиэзер бен-Додо, размещай своих Героев. Адорам, на тебе хозяйство…

***

Глава 16. Конец Филистии

Я подробно записывал, как восстанавливался и достраивался завоёванный нами Ивус. С первого же дня иврим начали свозить туда камень для строительства домов на всём пространстве от нижних ивусейских стен до Офела. Работами руководил новоназначенный командующий армии иврим Иоав бен-Цруя. По его приказу из военных станов иврим начали отправлять в Город Давида солдат, в первую очередь тех, кто был обучен перевозить из каменоломни большие грузы для кладки городских водохранилищ. Приехали финикийские мастера из Цора, привезли для королевского дома золотисто-розовые доски из кедра, срубленного в приморских горах, и начали работать. Возле финикийцев постоянно собиралась толпа. Молодых иврим интересовало, зачем делают на доме покатую крышу, зачем ставят деревянные перегородки и рисуют по ним охрой цветы, луну и солнце. Они хотели знать, каким составом замазывают щели и вообще, зачем обтёсывать камни – в наделе Йеѓуды просто собирали те, что оказывались поблизости, и складывали из них дома. Самые любознательные пробивались вперёд, наблюдали за слаженной работой мастеров и запоминали, как и что нужно делать. Всегда находился человек, знающий аккадский. Он переводил вопросы и ответы. Финикийцы объясняли подробно и рисовали палочкой на песке, каким будет королевский дом. Иврим подходили к рисунку и качали головами.