Читаем Корни блицкрига полностью

Другие отчеты о проведении в Рейхсвере обучения на уровне роты также свидетельствуют о том, насколько серьезным и напряженным оно было. подразделения Рейхсвера обычно большую часть своего времени проводили на свежем воздухе. Франц фон Гертнер, бывший в начале 20-х лейтенантом, вспоминал, что пехотная рота, в которой он служил под началом будущего фельдмаршала Эриха фон Манштейна, регулярно тратила 4 дня в неделю на полевые учения. Три дня отводились на марши и тактические занятия и один на огневую подготовку. Только один день отводился на внутриказарменные занятия.{352}

Задачи системы обучения Зекта

В соответствии с политикой Зекта создание армейской организации и обучение армии должно было происходить поэтапно. Сначала должна была быть организована профессиональная армия. На второй стадии следовало разработать современную военную доктрину. На третьем этапе должна была быть создана всеобъемлющая программа обучения всех родов войск. В соответствии с новой доктриной обучение должно было начинаться со взводных и ротных учений, постепенно двигаясь в сторону учений батальонных и полковых. При достижении высокого уровня индивидуальной подготовки, а также подготовки небольших подразделений, армия переходила к дивизионным и многодивизионным маневрам. Зект сделал обучение Рейхсвера главным приоритетом его армейской политики. Примерно треть своего времени в течение года он отводил на посещение гарнизонов по всей стране с тем, чтобы наблюдать за тем, как проходит обучение. Руководитель рейхсвера не пропускал даже самые маленькие подразделения.{353}

Фон Зект, как показывают его сохранившиеся инструкции, ожидал, что его подчиненные генералы будут поступать аналогично.{354} В своем письме, названном «Основы обучения армии», Зект настаивал на том, что каждый офицер каждого рода войск Рейхсвера должен постоянно помнить о своей роли наставника и образца для подчиненных ему войск.{355} Рукописная история Шестнадцатого пехотного полка показывает нам эту поэтапную систему армейского обучения. В 1921 году эта часть была сформирована. В 1922 программа обучения полка акцентировалась на переподготовке отделений, взводов и рот в соответствии с новыми пехотными наставлениями.{356} В 1924 году была пересмотрена система обучения солдат и унтер-офицеров в соответствии с опытом, накопленным в 1921–23 годах.{357} В 1924 году были также проведены ряд батальонных и полковых учений.{358} А в 1926 году состоялись дивизионные учения.{359}

Результаты наблюдений Зекта за ходом обучения частей и подразделений содержались в ежегодно издававшихся Заметок командующего сухопутных войск (Bemerkungen des Chefs der Heersleitung). В 1920 Зект предписал, что первые три месяца каждого нового года должны были принадлежать командиру роты для его учебной программы.{360} В том же самом году Зект констатировал, что «самой трудной целью для командира является достижение взаимодействия родов войск.»{361} Он привел в качестве негативного примера гарнизон, в котором стояли пехотный батальон и артиллерийская батарея, которые редко участвовали в совместных учениях. Другой гарнизон, который посетил Зект, состоял из батальона пехоты без какого-либо артиллерийского подразделения, и несмотря на это пехота постоянно учились взаимодействию с артиллерией, используя макеты пехотных орудий — в гарнизоне служило несколько опытных артиллеристов, подготовивших программу обучения. Зект приказал, чтобы каждый пехотный офицер учился обслуживать орудия и командовать артиллерийским взводом. Тот же самый приказ в равной степени касался кавалерии и других родов войск.{362}

Фон Зект также критиковал наблюдавшиеся им склонности к тактике траншейной войны, настаивая на использовании новой тактике, делавшей основной упор на подвижности. В 1922 он принуждал пехоту концентрироваться на подвижности и фланговых атаках.{363} Фон Зект особенно критически относился к тенденции подготовки артиллерии к позиционной войне: «Артиллерийские приказы слишком часто пишутся в соответствии с условиями позиционной войны и являются слишком длинными. Батальонные приказы, состоящие из 10–15 разделов, невозможно использовать в бою.»{364} Он добавляя что «в маневренной войне только временно может использоваться огневой вал (самый простой вариант которого требует 12 часов для подготовки). В маневренной войне лучше не использовать огневой вал, а давать артиллерии другие задачи.»{365} Зект непрерывно подчеркивал инновационность и гибкость мобильной войны в сравнении с тщательно планируемыми методами ведения позиционной войны. Во время продвижения вперед он рекомендовал атаковать с ходу, утверждая что «гибкость духа» немецкой армии и ее быстрые реакции являются одними из ее преимуществ.{366}

Перейти на страницу:

Похожие книги

1812. Всё было не так!
1812. Всё было не так!

«Нигде так не врут, как на войне…» – история Наполеонова нашествия еще раз подтвердила эту старую истину: ни одна другая трагедия не была настолько мифологизирована, приукрашена, переписана набело, как Отечественная война 1812 года. Можно ли вообще величать ее Отечественной? Было ли нападение Бонапарта «вероломным», как пыталась доказать наша пропаганда? Собирался ли он «завоевать» и «поработить» Россию – и почему его столь часто встречали как освободителя? Есть ли основания считать Бородинское сражение не то что победой, но хотя бы «ничьей» и почему в обороне на укрепленных позициях мы потеряли гораздо больше людей, чем атакующие французы, хотя, по всем законам войны, должно быть наоборот? Кто на самом деле сжег Москву и стоит ли верить рассказам о французских «грабежах», «бесчинствах» и «зверствах»? Против кого была обращена «дубина народной войны» и кому принадлежат лавры лучших партизан Европы? Правда ли, что русская армия «сломала хребет» Наполеону, и по чьей вине он вырвался из смертельного капкана на Березине, затянув войну еще на полтора долгих и кровавых года? Отвечая на самые «неудобные», запретные и скандальные вопросы, эта сенсационная книга убедительно доказывает: ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК!

Георгий Суданов

Военное дело / История / Политика / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное