Умственная отсталость не означала отсталости гормональной. Пару раз перед умыванием Игорь замечал, как топорщатся трусы в паху Сережи. Тогда он подумал, что рано или поздно застанет сына за мастурбацией. Теперь воображение сделало еще несколько шокирующих шагов вперед. «Я хотел посмотреть на ее писюшку» – вот что значили Сережины слова.

Игорь схватил сына за ворот куртки, выволок из дупла, приподнял над землей и прижал к дереву.

– Что ты сказал? Ну-ка повтори, что ты сказал!

Лицо сына сжалось, как будто кто-то стянул голову невидимым обручем, продетым под подбородком.

– Я отел… – всхлипнул он.

– Нельзя! Слышишь, нельзя этого делать. Если я еще раз услышу, что ты сделал что-то подобное, я размажу тебя по стенке. Большие а-та-та. Понял?

– Игорь, прекрати, – услышал он за спиной приближающийся голос Марины. – Немедленно отпусти. Не смей бить его.

Игорь повернулся. Бросив плачущую описавшуюся дочь рядом со скатертью-самобранкой, Марина быстрым шагом направлялась в их сторону.

– Спроси его, зачем он это сделал.

– Отпусти его.

– Ты ведь не слышала, что он мне ответил.

– Отпусти. Так нельзя.

– Да? А как можно? Сказать ему «но-но-но, сынок, больше так не делай»? Сегодня он хочет заглянуть ей под юбку, а что будет завтра?! Ты подумала о том, что может случиться завтра, если пустить все на самотек?!

24

Стемнело рано. К четверти восьмого последние машины переключили габариты на ближний свет и вдоль тротуаров загорелись желтые фонари. Подул холодный ветер. Редкие прохожие втянули головы в плечи и подняли воротники. В доме по Фрунзе, 15 горело одно-единственное окно. Занавески забыли задвинуть, и любой желающий мог наблюдать за происходящим внутри. Особенно хорошо было видно с остановки. Старухе, дежурившей с утра, стоило появиться на десять часов позже.

Свет горел в кухне. Семья собралась за ужином. Обычно они садились вокруг стола, по одному человеку с каждой стороны, но сегодня за ужином сели по парам друг напротив друга, как на судебном разбирательстве, куда каждый приходит со своим адвокатом.

На ужин был шашлык, дожаренный на сковородке, с вареным картофелем и салатом. У всех, кроме девочки, был отменный аппетит. Взрослые с масками безмятежности на лицах тщательно пережевывали пищу. Для супругов, проживших вместе много лет, они были патологически обходительны и внимательны друг к другу.

– Тебе положить картошки?

– Оставь посуду, я сам помою.

Она рассказала ему про новую блузку сестры, а он ей про рыбалку с отцом в детстве. Разговор не клеился. Но они терпеливо продолжали говорить и слушать, присыпая новыми словами воспоминание о короткой ссоре у реки. Они – дружная семья и должны уничтожать зерно раздора раньше, чем оно прорастет. После ужина мужчина направится проверять домашнее задание у дочери, а женщина будет читать вслух книгу сыну. А ночью, если ничего не случится вроде кошмаров у дочки, укрытия от которых она ищет в родительской кровати, у них будет примирительный секс, который окончательно восстановит вдруг пошатнувшиеся взаимоотношения.

25

– С чего начнем? – спросил Игорь.

Лиза долго листала дневник, а потом столько же ковырялась в портфеле, прежде чем отыскала нужную книгу.

– С природоведения. Параграф двадцать шестой. Пищевые цепочки.

Игорь кивнул и посмотрел в окно. Семьдесят шесть серых шлакоблоков стены соседского забора полностью заполняли оконный проем. Атмосферу заточения не разрушали даже розовые занавески в мелкий цветочек. Когда Прохоровы въезжали в дом, Лиза просила комнату в мансарде, но Игорь с Мариной решили, что будет справедливее поселить в светлой комнате Сережу. В его жизни и так было слишком много темноты.

– В природе все связано, – начала рассказывать Лиза, – жизнь каждого животного – волка, лисы, ежика – связана с жизнью других. Потому что каждое животное кого-то съедает. И его тоже кто-то съедает.

Игорь подумал, что вот такое простое, не облеченное в форму заумных формулировок и терминов повествование предельно точно передает истинное положение дел. Природа конкретна и страшна в своей циничной простоте.

– Сильные съедают слабых. И чем сильнее животное, тем больше слабых животных оно может съесть. Ну, в общем, как-то так. У нас в классе рядом с доской висит картинка пищевой пирамиды. Там все нарисовано. Смотришь на нее и рассказываешь. В самом низу там трава всякая нарисована, а наверху – медведь. Потому что медведь – хозяин леса. Но его может убить охотник. Пап, а людоедов ты видел когда-нибудь?

– Нет.

– А они существуют?

Поиски вершины пищевой пирамиды неожиданно вышли за границы школьной программы. Интересно, как бы отреагировала Елена Викторовна на такой дополнительный вопрос?

– Ну, когда-то существовали в Африке, – ответил Игорь.

– Тогда они могли бы скушать охотника, который убил медведя.

– Ну, если только чисто теоретически.

– А людоеды умирают?

Как будто в голове дочки какой-то злобный тролль переводил стрелки, направляя мысль от одного темного тоннеля к другому.

– Да.

– Их закапывают в землю, а потом их едят черви. Верно?