Редкие, закованные в стальную сетку светильники не освещали, а скорее указывали путь. Решетчатая дверь в сектор «А» была приоткрыта. Виктор закатил бочку за ограждение и остановился около красного ящика с песком, над которым висели багор и лопата. Проходы и пожарные щиты не загораживать – главное правило работы на объекте. Вдоль всех трех стен стояли поддоны с мешками из Арзамаса и фанерные коробки. Грузоотправителя коробок Витя не помнил, но помнил, как они с Митяем тащили их сюда. Каждая весила больше центнера.

Поставишь бочку и бегом обратно.

«Куда поставишь, мудак ты хренов?» – мысленно огрызнулся Витя и еще раз оглядел забитый бандерольками тупик. Вернуться и спросить Пархомова – нарваться на обидную ругань, бросить тут – то же самое, но позже.

Рука, лежавшая на бочке, вдруг почувствовала, как что-то скребется изнутри. Виктор снял рукавицу и приложил ладонь к теплому железу. Вспучивание металла? Черта с два. Там точно было что-то живое. И довольно крупное. Намного крупнее того сомика, который продолжал жить после смерти.

Только не вздумай чудить.

– Да пошел ты, – вслух ответил Витя, присел на корточки рядом с бочкой и прильнул к ней ухом.

– Выпусти меня, – сказало ему то, что было внутри.

Часть первая

1

Хотя жена и дети спали, Игорь, закрыв дверь кабинета, провернул барашек защелки и подергал за ручку. В крохотной каморке, бывшей когда-то кладовой, едва умещались письменный стол, шкаф и легкое офисное кресло. За шесть лет владения домом Игорь запирался в кабинете дважды. Первый – когда перечитывал скопленные на покупку «Тойоты» деньги. Второй – когда плакал, узнав о смерти отца.

Он собирался начать еще вчера, после традиционного ночного блуждания по закоулкам интернета. Даже набил слово «Воспоминания» в окне текстового редактора. И вдруг понял, что так не годится. Нужна бумага. Выплеснуть на нее скопившуюся внутри скверну, а потом сжечь.

Из верхнего ящика он достал ручку, старый потрепанный журнал «Умники и умницы» и общую тетрадь на девяносто шесть листов. Днем он полчаса простоял у прилавка, выбирая цвет. Сразу исключил черный, красный и бирюзовый. Остановился на белом. Подумал, что пусть хотя бы обложка у этой мерзкой истории будет светлой. Но теперь увидел, что ошибся. Белая выглядела как кожа мертвеца.

«Запись 1 от 21.09.2017 г.». Игорь поставил точку и отодвинул тетрадь в сторону. Неплохо бы собраться с мыслями и еще раз подумать, как это должно выглядеть.

Сначала он все вспомнит, а потом разложит по полочкам. Методики Адамс и Прогоффа здесь не совсем подходят. Он будет писать по-своему, где-то на стыке, углубляя первую и упрощая вторую.

Не дневник, а скорее книгу воспоминаний: с диалогами, описаниями чувств и мыслей, чтобы заново пережить все то, что тогда с ним случилось. Несколько сеансов психоанализа, конечно, были бы намного эффективней. Особенно если обратиться к Перову. Но с его вдумчивым отношением к делу такая помощь будет дорого стоить. От семи до двенадцати лет тюрьмы.

Пару недель назад появились первые тонкие аллюзии, как легкий ночной туман над кладбищем. Новый зоомагазин на Ленина с плетеными птичьими клетками в витринах. Мужик с лопатой наперевес на рекламном щите рядом с парковкой. Потом намеки стали грубее. В среду в «Магните» рыжая девчонка с кем-то громко объяснялась по телефону: «Нет. Теперь никто. Просто знакомая». А вчера в гараже на полке он обнаружил этот самый журнал, который сейчас лежал у него на столе. Сборник кроссвордов «Умники и умницы», шестой номер за две тысячи третий год.

– Это ведь не просто совпадения. Верно? – вслух спросил он себя.

Игорь повернулся к книжной полке, на которой стоял портрет-шарж Фрейда. Нос основателя психоанализа на картине одновременно являлся согнутой ногой обнаженной женщины, а густые брови – лобком. Подарок Северина на сорокалетие. Фрейд, слава богу, ничего не ответил. На этот раз. Но если все пустить на самотек, рано или поздно Фрейд заговорит, и тогда место работы превратится для Игоря в место заключения.

– Стоп. Давай без истерии, – вслух оборвал себя Игорь. – Да. Проблемы есть. Но я еще не разговариваю по телефону с инопланетянами и не копаю убежище в преддверии ядерного апокалипсиса.

Игорь взял со стола журнал и поднес к глазам.