Читаем Кормчая книга полностью

Открыв глаза, он сразу услышал звон ручья.

– Могу я связаться с «Афеем»?

«Разумеется.»

– А использовать внешний Инфор?

«Как угодно.»

Вспыхнул экран.

– Ты спал? – удивился капитан Йорг. Его глаза даже сузились от удивления: – Думаешь, у тебя так много времени?

– Двадцать два часа. Точнее, уже около девятнадцати. Злишься, что тебя не пустили в тор?

– Может быть, – рассмеялся капитан. – Но у нас много дел. Ты выспался? Что собираешься делать?

– Добраться до Глоцера.

– Он в торе?

– Не знаю.

– Такая открытость делает тебе честь, – ухмыльнулся капитан. – Действуй. Удачи!

Буркнув: «Спасибо», Смут машинально протянул руку к креслу, но своего комбинезона не обнаружил. Так же, как башмаков и пояса. Зато в кресле распластались бесформенные складки пепельного балахона – единственная принятая космонитами одежда. Он с сомнением прикинул балахон на вес, потом накинул на голые плечи. С тем же сомнение ткнул пальцем клавишу внешнего обзора.

Бездонная тьма.

Бесконечный разлив звезд.

Однажды Смут оторвался от корабля где-то над Ганимедом. Он работал в свободном пространстве и страховочный фал, связывающий его скафандр с кораблем, лопнул. Он даже не успел испугаться, магнитная ловушка корабля сработала сразу, и все-таки несколько мгновений… Да, несколько странных смутных мгновений он являлся самостоятельным телом Вселенной…

Да, ты добрался до Юпитера и его спутников, сказал он себе, всматриваясь в смуту звезд, заполнивших экран. Но все равно это топтание на месте. Ты никогда не дотянешься до звезд Лебедя… До далеких Близнецы… До еще более далекого Стрельца… А сумеречный Водолей? А Рыбы? А что прячется в пространствах системы Тукана? Или в звездных скоплениях Персея? Что происходит в загадочных пекулярных галактиках? Откуда эти странные звездные мосты, перемычки невообразимых форм, странные выбросы, ни на что непохожие?… Ведь не может быть, чтобы человечество исчезло, ничего не узнав об этом…

Привыкая к балахону, Смут прошелся по кабинету.

Наверное, здесь работали экзобиологи, иначе зачем торчал в дальнем углу мощный голографический скелет, вооруженный клыками и когтями, похожими на кривые ножи?

Хрустальная гора чудовищных костей…

Смут покачал головой.

Одни вглядываются в будущее, другие – в прошлое. Третьи пытаются понять законы настоящего. Все равно все живут настоящим. Каждый носит в себе тысячи неразрешимых вопросов, но ищет ответы ты, чтобы они сопрягались с настоящим днем.

В самом деле, зачем галактики?

Зачем сам человек? Зачем пространство и время?

Зачем все эти законы природы? Откуда растут бесчисленные, все нарастающие и нарастающие противоречия между землянами и космонитами? Ведь у нас одни корни, мы вышли из одного океана. Почему же космониты так упрямо заперлись в своих ненадежных цилиндрах и торах? Неужели они уже впрямь не люди, как утверждают самые смелые Толкователи?

ЧЕЛОВЕК ДОБР.

Правда, космониты толкуют доброту несколько иначе, чем земляне…

ЧЕЛОВЕК ОТВЕТСТВЕН.

И к ответственности они подходят иначе…

ЧЕЛОВЕК СВОБОДЕН.

И свобода их не похожа на свободу землян…

Смут молча глядел на экран. Он ждал восхода Юпитера.

Он не раз наблюдал восход Юпитера со станции Калхас, с астероидных баз. Но привыкнуть к зрелищу не мог. Конечно, мрачная красота гиганта определялась всего лишь бурными реакциями разложения фосфина. Но можно бесконечно повторять про себя: аммонийные полисульфиды… сера… органические полимеры… аморфный красный фосфор, все равно Юпитер ужасает… Своими невероятными красками… Своей мощью и динамикой…

Он зачарованно уставился на Большое Пятно, по красноватому фону которого скользила тень Ганимеда. Чудовищный смерч, стоячий газоворот, вечный, никого не стихающий ураган, забивающий эфир неистовым звездным ревом – вот что такое Большое Красное Пятно. А сам Юпитер, если продолжать сравнения – волшебный горшок, из которого можно черпать вечно.

– Мой комбинезон…

«Одежды космонитов удобнее.»

– Но мне вернут мой комбинезон? Я не могу появиться на «Афее» в таком виде.

«Разумеется.»

Он снова вспомнил станцию Калхас.

Этот ужасный бег по задымленному переходу… А потом бьющееся в руках горячее тело… Сумел бы я ее узнать?… Он усмехнулся: на ощупь? Я даже не видел ее лица… Только эти светлые пряди… И обжигающая грудь…

Он чувствовал себя обманутым.

Дерево, от которого пахло молоком.

Смут медленно провел пальцем по светлому стволу. Мутноватая жидкость действительно пахла молоком. А ручей действительно звенел и звенел, неуклонно взбираясь все выше. Он уходил за тугие сплетения ветвей, терялся в сплошном зеленом массиве, а потом опять появлялся – на полпути к небу, подернутому сиреневой дымкой. Конечно, Смут понимал: в торе нет верха и низа, но иллюзия была полной. Он прекрасно видел: ручей течет вверх.

Следы на влажном песке…

Следы крошечных, почти детских ног…