Читаем Кормчая книга полностью

«Скорость развития производительных сил и социально-политическая надстройка, базирующаяся на них, всегда тесно взаимосвязаны.»

– Всего лишь? – удивился Ларвик. До него еще не дошло. – Каков практический смысл указанного закона?

«Возможность строить точные прогнозы отдаленного будущего.»

– Этот закон… Он подчеркивает периодическую повторяемость всех форм организации производства и общества?

«Да.»

– То есть мы раз за разом в течение многих веков переживаем уже случавшееся, только на ином, более высоком уровне?

«Да.»

– И это падение кривой, оно говорит о падении НТЦ?

«Да.»

– И о торжестве кланов?

«Да.»

Ларвик подумать не мог, что слова МЭМ его испугают.

Но они его испугали. В конце концов, одно дело дискутировать в залах Совета крушение привычной, взрастившей тебя цивилизации, и совсем другое дело – слышать такое от МЭМ.

– Разве общины могут быть более высокой ступенью?

«Они – последующая ступень.»

– Последующая… – вслух повторил Ларвик.

Он уже понял, почему мастер Закариа, почему Севр Даут, почему большинство толкователей так странно отталкивают от себя отработанные «Черновики». Они ведь считали, что последняя работа доктора Джауна обещала полное торжество именно колониям, но, кажется, доктор Джаун начал сомневаться… В своей последней работе он, наверное, заговорил и о будущем падении колоний… По крайней мере, к сорок второму веку кривая на графике мощно полезла вверх… Возрождением НТЦ?… Или какие-то новые формы?… Вот уж поистине: ничего вечного под Луной… Пройдут века и желтую пыль развеет над выжженными просторами бывших общин…

«Ларвик, вы были когда-нибудь счастливы?»

Но почему был? – подумал он. Я и сейчас счастлив.

Я счастлив на террасе старого кафе, на низких трибунах Спейс-кратера, на Южном космодроме, в тесных кабинах службы Эл Пи, в лабиринтах реалов, даже в башнях Ю, которые наводят на некоторых людей священный ужас. ЧЕЛОВЕК СВОБОДЕН. Главное, никаких запретов! Может, мое будущее ужасно, но я хочу знать, каким оно может быть. ЧЕЛОВЕК ОТВЕТСТВЕН. Ларвик впервые подумал о толкователях с сочувствием. Они искали истину и нашли ее. А истина оказалась им не по плечу. ЧЕЛОВЕК ДОБР. Иначе зачем бесконечно строить мир, все равно обреченный на уничтожение?

Еще Ларвик понял, наконец, почему Соул смотрел на него холодно.

Наверное, Соул сомневался: докопается ли он до существа дела? Интересно, сколько еще сотрудников Отдела Особых мнений брошено на решение возникшей проблемы? И какой итоговый отчет Соул представит в Большой Совет официально?

Он вспомнил Севра Даута и Тафра.

Они знали. Но они хорошо держались. Они смотрели спокойно. Их нисколько не интересовал сегодняшний день НТЦ. «У вас еще есть вопросы?» – «Кажется, нет.» – «Улетайте.» Вот и все. Века иногда действуют утешающе. Если не думать о последующих веках.

Звон цикад.

Трава по колено.

Когда Севр Даут и Тафр ушли, Ларвик повернулся и его пробило холодным потом. Волк, глянувший из травы, был огромный, лобастый. Шерсть на морде поседела, но клыки, когда он показал их Ларвику, выглядели очень даже впечатляюще. Так они долго смотрели друг на друга, потом Ларвик попятился к открытому люку флайера.

Волк.

Звенящая тишина.

Алый монгольфьер в небе.

Ладно, подумал Ларвик. Сдам отчет и двинусь в реал Макуны. Или загляну в старое кафе. Или погружусь в бесстыдную прогулки по порочным лабиринтам Эл Пи. Что бы ни происходило в Общинах, что бы они там ни праздновали, мой мир еще не погиб.

Но из головы не выходило -

волк…

цикады…

алый монгольфьер в небе.

Кричал биосинт. Раздраженно шипела в ветвях, булькала, посвистывала сердитая ночная птица. Мерно раскачивалось бумажное дерево – как призрачная белая гора, долго, ровно, успокаиваясь лишь под плотными порывами падающего с гор ветра. А далеко в предутренней тьме все еще перекатывался замирающий шелест грома. Может, метеор упал в Сухой степи… Не долетел до земли, сгорел в воздухе… Низкий шелест, как обрывки разрушенной музыки, обманчиво падал с неба…

ЧЕЛОВЕК ДОБР.

Заповеди Моноучения всплывают в сознании сами.

Их повторяемость не утомляет.

ЧЕЛОВЕК СВОБОДЕН.

Хирам открыл глаза.

Мышцы расслабленно прокатились под кожей.

Он слышал, как высоко над ним нескончаемым потоком шли по стволу бумажного дерева муравьи, суетливо взбегая по белым листьям, густо иссеченным черными, почти угольными прожилками, Иногда муравей срывался вниз, удивленно ощупывал усиками смуглую кожу человека. Нежный утренний мир.

Но во сне Хирам видел грозу.

Но во сне перекатывались раскаты мощного далекого грома и гигантские извилистые молнии били в выжженную Сухую степь.