А чайки, кружась над берегом, тоскливо звали: «Ивес! Ивес! Ивес!»

— Примерно здесь, — сказал Гаспар, останавливаясь у небольшого холмика.

Сделав еще шаг, провансалец поднял череп и передал Сажессу. Тот некоторое время держал его в руке, но не столько разглядывал, сколько озирался. Под ногами у Гаспара белели кости Серпенте. Неожиданно капитан подбросил череп вверх и снова поймал его, разразившись при этом громким смехом. В мгновение ока всю его подавленность как рукой сняло.

— Черт возьми, — произнес Гаспар, — вы, кажется, чем-то очень довольны?

— Я просто убедился, что под этими лавровыми кустами действительно нашел последнее пристанище Симон Серпенте, — ответил Сажесс.

Гаспар решил воспользоваться хорошим расположением духа капитана.

— Итак, вы скоро разбогатеете, и это благодаря мне, — сказал он. — Может быть, было бы справедливо увеличить мою долю?

— Сколько же вы хотите? — усмехнулся капитан.

— Тридцать процентов!

— А вы не думаете о том, что не получили бы ни цента, если бы не я? Кто организовал экспедицию? Кто закупил водолазное снаряжение, помпу, продовольствие? Кто нанял команду? Вы смогли бы это сделать сами?

— Но не забывайте, что вы еще и ограбили меня, скупив за бесценок золотые монеты!

— Не ограбил, а спас от тюрьмы. Не будь меня, вас бы уже арестовали за убийство.

— О, только не надо шантажировать меня! — взорвался Гаспар. — У вас тоже рыльце в пушку! Куда вы дели Педро? Вы и со мной хотели расправиться. Забыли, как чуть не застрелили меня в каюте?

— Вы что, и правда принимаете меня за злодея? — снова усмехнулся Сажесс. — Но это же глупо! Предположим, я убил бы вас. К чему бы это привело? К тому, что я стал бы заложником у команды и каждый из матросов вертел бы мною, как хотел? Не такой уж я дурак!

— Ну, ладно, — сказал Гаспар, — собирались вы меня убивать или не собирались, я все равно вас не боюсь. Я только требую то, что мне принадлежит по праву.

— Хорошо, вы получите то, что вам полагается.

— Вы мне дадите тридцать процентов?

Сажесс утвердительно кивнул.

— Вот и договорились, — Гаспар протянул руку капитану.

Тот пожал ее.

— А теперь, — сказал он, — забудем все наши споры и пойдем выпьем.

Вернувшись к палатке, Сажесс вытащил плетенку с ромом и две кружки. Они расположились в тени пальм. Гаспар потягивал ром и слушал разглагольствования капитана о том, как им повезло, о Серпенте, о сокровищах.

После двухчасовой беседы, разморенный жарой и ромом, Гаспар растянулся на своей циновке. Но он долго не мог заснуть. Перед входом в палатку мелькали матросы. Они все еще таскали свертки и тюки. Некоторое время Гаспар слышал голоса Сажесса и Жюля, их смех, а потом провалился в сон, словно над ним захлопнулась крышка какого-то ящика.

Глава 29

БРОШЕН НА ПРОИЗВОЛ СУДЬБЫ

Гаспар проснулся от сильной головной боли. Язык распух, в горле пересохло, все тело ломило, как после тяжелой физической работы. Сначала он решил, что выпил лишнее, но потом вспомнил, что так же ужасно чувствовал себя, когда однажды в таверне ему подсыпали в стакан снотворного и потом ограбили.

Из палатки Гаспар видел пляж и море, спокойное, словно набухшее свинцом. Оно потеряло свою голубизну, посерело. Небо над ним тоже потемнело. Гаспар не припоминал, чтобы ему доводилось видеть в тропиках такое мутное небо.

Он ждал, что вот-вот раздастся голос Сажесса. Но слышно было только, как шелестели кроны пальм под чуть ощутимым ветерком. Затем он стих совершенно, наступил полный штиль. Остров погрузился в безмолвие. Лишь изредка вдалеке кричали чайки.

Гаспар с трудом встал, проклиная себя за то, что пил с капитаном. Он вышел на пляж. Первое, что бросилось в глаза — отсутствие клади, груды которой еще совсем недавно высились на берегу под парусиной. Вместо нее на песке лежал ящик с сухарями и мясными консервами.

Гаспар перевел взгляд на воду. Здесь, у берега, должна быть лодка. Но ее не было. Сбросив обувь и вскарабкавшись по стволу пальмы, он поискал глазами «Красавицу из Арля». Она исчезла.

Гаспар от страха и растерянности чуть не потерял сознание. Он брошен на произвол судьбы, это ясно. Сажесс подсыпал ему в ром снотворное, и в то время как он валялся без чувств, улизнул с острова. Но почему он так поступил? Ответить на этот вопрос было нетрудно, если принять во внимание характер Сажесса. Эта была месть, достойная капитана. Он бросил Гаспара на острове, где, как ему отлично было известно, провансальцу пришлось испытать столько мук.

Однако Гаспар чувствовал, что дело не только в злопамятности Сажесса. Непонятно, почему он скрылся, оставив нетронутым корабль в лагуне. Откуда он мог узнать, что сокровищ на нем нет и что их розыски заставили бы лишь даром потерять время? Пытаясь найти ответ на мучившую его загадку, Гаспар почти наугад пошел вдоль углубления в песке, оставленного килем лодки, которую матросы перетаскивали в лагуну.