Читаем Коралайн полностью

– Похищение. На самом деле, похищение взрослых. Моих родителей утащили в мир, который находится с другой стороны зеркала в нашей прихожей.

– И кто, по-вашему, их туда утащил? – спросил офицер полиции. Коралайн слышала улыбку в его голосе и изо всех сил пыталась говорить как взрослая, чтобы заставить его воспринять сказанное всерьез.

– Думаю, это моя другая мама сцапала их своими когтями. Наверное, она собирается силой вшить им в глаза черные пуговицы, или просто хочет заманить меня обратно в свои лапы. Тут я не уверена.

– Ясно. Заманить в нечестивые когти своих злодейских лап, верно? – уточнил полицейский. – М-м... знаете, что я вам посоветую, мисс Джонс?

– Не знаю, – сказала Коралайн. – Что?

– Попросить маму сделать вам большую добрую чашку крепкого шоколада плюс крепкие добрые объятия. Ничто так не отпугивает ночные кошмары, как горячий шоколад и крепкие объятия. И когда она станет отнекиваться и просить не будить ее в такой поздний час, скажите ей, что это приказ полиции. – У полицейского был глубокий убедительный голос. Но Коралайн он не убедил.

– Когда я ее увижу, – пообещала Коралайн, – именно это ей и скажу! – И положила трубку.

Черный кот, который в течение всего разговора прихорашивал свою шерстку, тут же встал и направился в прихожую.

Коралайн сходила в спальню – накинуть синий халат и обуть тапочки. Потом заглянула под ванную в поисках какого-нибудь фонарика и таки нашла один, но батарейки в нем давно уже разрядились, и фонарик сумел выжать лишь слабенький соломенно-желтый лучик. Она вернула его на место, отыскала коробку с припасенными на аварийные случаи свечами, и вставила одну в подсвечник. Потом положила в карманы по яблоку. Взяла связку ключей и сняла с кольца старинный черный ключ.

Потом Коралайн отправилась в гостиную и уставилась на дверь. У нее появилось ощущение, что дверь тоже отвечает ей взглядом; она знала, что это глупо, но где-то в глубине души верила, что так и есть.

Коралайн сходила в спальню и покопалась в карманах джинсов. Нашла камень с дыркой и тоже положила его в карман платья.

Она подожгла зажигалкой фитиль свечи, понаблюдала, как он трещит и разгорается, затем взяла черный ключ. Тот оказался холодным. Коралайн вставила ключ в дверную скважину, но не спешила его поворачивать.

– Когда я была маленькой девочкой, – поделилась она с котом, – давным-давно, когда мы жили еще в нашем старом доме, папа взял меня прогуляться на пустырь между домом и магазинами. На самом деле, это было не лучшее место для прогулок. Туда, на пустырь, люди выбрасывали самые разные вещи – старые кастрюли, разбитые блюдца, безногих и безруких кукол, консервные банки и разбитые бутылки. Ма и Па заставили меня пообещать не ходить туда на разведки, потому что там было много острых вещей, а еще столбняк и всякая зараза.

Но я продолжала твердить, что очень хочу там поразведывать. И тогда в один прекрасный день папа одел свои большие коричневые ботинки и перчатки, натянул на меня свитер, джинсы и такие же ботинки – и мы отравились на прогулку.

Дорога туда занимала почти двадцать минут. Мы спустились с холма на самое дно оврага, где тек ручей, и тут папа вдруг сказал: «Коралайн, беги! Вверх, на холм. Немедленно!» Он сказал это таким напряженным и настойчивым голосом, что я послушалась. Я убежала вверх по холму. Пока я бежала, что-то укололо меня сзади за руку, но я не останавливалась.

Когда я уже добралась до вершины холма, услышала, как кто-то топает у меня за спиной. Это был папа; он мчался как носорог. Когда он меня догнал, то схватил на руки, и мы убрались на другую сторону холма.

И тогда мы остановились, пыхтя и отдуваясь, и посмотрели вниз, в овраг.

Все там кишело желтыми осами. Наверное, по пути мы наступили на осиное гнездо в прогнившей коряге. И пока я бежала на холм, папа остался там, осам на растерзание, чтобы дать мне время отбежать подальше. Пока он мчался, у него слетели очки.

У меня был только один укус – сзади на руке. А у папы – тридцать девять, по всему телу. Мы позже, в ванной посчитали.

Черный кот принялся умывать лицо и усы с видом возрастающего нетерпения. Коралайн опустилась на корточки и почесала ему шею и затылок. Кот поднялся и отошел на несколько шагов, где она не могла до него дотянуться; потом снова уселся и посмотрел на ее снизу вверх.

– Ну, – продолжила Коралайн, – позже, в тот же день папа отправился назад на пустырь, чтобы отыскать свои очки. Он сказал, что если бы отложил это на другой день, то уже не смог бы вспомнить, где он их потерял. Домой он вернулся уже в очках. И сказал, что ни капли не боялся, когда стоял там, и его жалили осы, а он смотрел, как я убегаю. Потому как знал, что должен выиграть время, чтобы я успела убежать, – иначе осы могли бы погнаться за нами обоими.

Коралайн повернула ключ в двери. Замок громко щелкнул.

И дверь распахнулась.

За ней не было кирпичной стены – одна лишь тьма. Из дверного проема подул холодный ветер. Коралайн не сделала и шага вперед.