Читаем Корабли Мериора полностью

Аритон вернулся в сумерках. Его лодка была тяжело нагружена свежей провизией. Однако мешки муки и корзины со снедью не могли рассказать, почему от Повелителя Теней выразительно пахнет просмоленными канатами и свежими опилками. Глаза Аритона лихорадочно блестели, однако он не произнес ни слова. Он не собирался делиться своей радостью ни с Дакаром, ни с Джинессой и уж тем более — показывать им привезенные свитки пергамента, которые он поспешил спрятать в рундук. На свитках красовались печати местной гильдии корабельных дел мастеров. Аритон заключил письменные соглашения с плотниками и канатчиками. Увидев их, и последний дурак догадался бы, что Фаленит задумал основать верфь. Джинесса воздерживалась от расспросов. Двойняшки, возможно, что-то знали, но не показывали виду. Дакару было ровным счетом наплевать на корабли, Безумного Пророка больше интересовал свежий эль, избавлявший его от необходимости думать. Джинесса больше не требовала повернуть назад. С Аритоном она говорила лишь по необходимости и уже не пыталась проникнуть в тайны его прошлого. Но ее покладистость почти не давала результатов: Аритон замкнулся в себе. Он упрямо продолжал вести «Таллиарт» в направлении Иниша… Спустя две недели после дня зимнего солнцестояния шлюп подошел к родному городу Халирона.

Это зрелище Джинесса запомнила на всю жизнь. К Инишу они подходили ранним утром. Золотистые утренние облака постепенно розовели, в этом рассветном зареве в небо тянулись коричнево-красные причудливые башенки. Дети еще крепко спали, а Джинесса любовалась длинными изящными лодками, везущими матросов с кораблей на берег. Нос и корму каждой лодки украшали либо связки талисманов, либо резные головы диковинных зверей с оскаленными мордами. Над бирюзовой водой гавани разносились крики торговцев рыбой. У воды речной дельты был совсем другой цвет — грязновато-зеленый. Оттуда пахло тиной и водорослями. С балконов богатых домов долетал аромат курящихся благовоний. Первые лучи солнца легли на узорчатые крыши башен старинной крепости, на зубчатые парапеты, видевшие верховных королей Шанда. Чуть поодаль высилась сигнальная башня со странными узкими окнами. Когда-то короли запирались в ней вместе с советниками и обсуждали государственные дела. А наследный принц другой династии, так и не взошедший на трон Ратана, сейчас стоял у Джинессы за спиной и настраивал лиранту.

Иниш считался жемчужиной Шанда. Джинесса словно попала в волшебную сказку, которую не нарушала никакая обыденность. Ни одной струйки черного дыма не поднималось из печных труб. Не пахло гниющими помоями. Если в городе и имелись дубильные заведения, ветер в это утро явно дул в другую сторону. Даже хрипловатые крики матросов, подзывавших портовых шлюх, смягчались тягучим южным говором.

Аритон заглушил струны лиранты и встал. Вместо худощавого моряка перед Джинессой стоял элегантный менестрель, наряженный в черный камзол с серебристым поясом. Матросские штаны сменились другими — узкими и щегольскими. На ногах красовались башмаки с вышивкой и пряжками, а вместо блузы Фаленит надел шелковую рубашку с перламутровыми пуговицами. Джинесса торопливо поцеловала спящих двойняшек, затем подошла к перилам палубы.

— Если хочешь взять меня с собой, я готова, — сказала она.

Аритон наградил ее мимолетной улыбкой.

— Представляю, как обозлится Дакар, когда проспится и обнаружит, что лодка уплыла и ему опять придется сидеть на корабле.

Аритон убрал лиранту в чехол, тщательно завязал все тесемки и помог Джинессе сойти в лодку. Потом спустился сам и сел на весла. Больше он не произнес ни слова.

Вблизи портовая часть Иниша оказалась не столь красивой. Она напоминала обедневшую знатную даму, роскошный наряд которой успел выцвести и поистрепаться. Как и везде, дощатый причал держался на шатких сваях, густо облепленных водорослями. Воняло подгорелым жиром, гнилой рыбой и кровяной колбасой. Арки зданий, столь заворожившие вдову при подходе к городу, покрывала серая осклизлая плесень. Городские власти обязали всех уличных шлюх ходить с колокольчиками. Колокольчики звенели то дерзко, то гнусаво. Рядом слышалась брань портовых грузчиков, сгибавшихся под тяжестью мешков и корзин. Здесь выходили на поверхность городские сточные трубы, и канавы тонули в неубранных нечистотах. Уличные торговцы , давно притерпевшиеся к зловонию, сосредоточенно потрошили кроликов. Тутже дымили колченогие жаровни, на которых жарилось мясо.

— Прости, я должен был тебя предупредить,- сказал Аритон, увидев, что Джинессе стало дурно от портовых запахов.

Он стянул с руки перчатку.

— Возьми и прикрой нос. В самом городе улицы чище. Наняв уличного мальчишку стеречь лодку, Аритон взял Джинессу под руку, стремясь поскорее увести из гавани.