Стенфилд раньше всех начал обличать работорговлю от первого лица. Его «Наблюдения во время гвинейского плавания в письмах к преподобному Томасу Кларксону» были изданы Обществом за отмену работорговли в Лондоне в мае 1788 г. [175]. Через год после того, как этот памфлет был издан, его напечатали в Америке — в семи выпусках газеты «Провиденс», которую издавали местные аболиционисты [176]. В следующем году Стенфилд вновь обратился к опыту плавания на невольничьем судне, написав поэму в трех частях под названием «Гвинейское путешествие» [177]. В 1795 г. он издал в «Масонской газете» еще одну небольшую поэму без названия, обозначив ее как «Написанную на побережье Африки в 1776 году» [178]. Собранные вместе, эти произведения представляют драматичный пересказ его опыта на борту работоргового судна. Палуба была сценой, а Атлантика — театром, в котором шло «представление гвинейского плавания» [179]. Обозреватель «Газеты для джентльменов» в 1789 г. отметил, что «Гвинейское путешествие» было, как и предыдущие «Наблюдения», «дополнением к сценическому оборудованию для отмены рабства». Метафора была ясная [180].

Стенфилд также был первым, кто написал о работорговле с точки зрения простого матроса. Именно это он сам считал особенно важным. Его злила «непроницаемая завеса... которая долгие годы скрывала транспортировку людей», и что важные сведения тщательно «прятались от публики всеми способами, которые были созданы заинтересованностью, изобретательностью и влиянием». С горьким сарказмом он спрашивает:

«Кто бы мог предоставить эту информацию? Кто те люди, которые стали бы правдивыми свидетелями? Может ли выйти вперед работорговец, который перечислит длинный перечень зверств, убийств и унижений, спровоцированных его собственной жадностью? Или милосердный капитан работоргового судна зачитает список умерших членов команды и на этот раз, одержимый справедливостью, назовет истинную причину смертей, скрытую за словами — “лихорадка, лихорадка, лихорадка" — болезни, которая до настоящего времени так удобно маскирует гибель преданной команды? А может быть, офицеры, смело презрев мысли о присяге, не думая о владельцах и торговых агентах, благородно решат изменить свою жизнь и пойдут навстречу труду, нищете, зависимости, и тогда они расскажут об отвратительных сценах, которым были свидетелями — о дикости и жестокости, орудиями которых выступали сами?»

Нет, отвечает Стенфилд, людям, материально заинтересованным в работорговле, никогда нельзя доверять, они о ней не скажут правду. Единственный человек, который мог «изложить правду просто и непредубежденно», был простой матрос, который знал работорговлю «из первых рук». Проблема состояла в том, что «оставалось мало выживших» и некому было что-либо рассказать, так как большинство матросов на работорговых рейсах либо погибали, либо сбегали. Стенфилд, таким образом, взял на себя задачу представить счет от имени умерших или пропавших без вести. Он оставил сочинение, которое было составлено и рассказано так, чтобы «представить целиком все “Гвинейское путешествие”» и раскрыть трагическую правду о работорговле и жизни простых матросов. Среди тех, кто писал поэмы о торговле человеческой плотью, он был одним из немногих, кто действительно прошел, по его словам, через «темные лабиринты жестокой торговли». Описания Стенфилдом корабля и работорговли на нем были лучшими из всего, что было написано когда-либо матросом [181].

Какой должна быть английская смола