Читаем Корабль рабов полностью

Эквиано родился в трудное время, когда по его родной земле прокатилась волна бедствий, затронувших и самого младшего мальчика. Первая половина XVIII в. отмечена длительной засухой и голодом на землях игбо, что привело к постепенному краху цивилизации Нри, частью которой был Эквиано и его деревня. Кризис способствовал тому, что работорговцам с юга, которые называли себя umu-chukwu, «дети бога», был открыт путь для проникновения в область аро, где они с помощью браков, союзов, запугивания и войны создали обширную торговую сеть. Они отправляли тысячи рабов по течению трех рек — Нигер, Имо и Кросс — в торговые города-государства Старый Калабар, Бонни и Новый Калабар. За годы с 1700-го по 1807-й больше миллиона человек попало в рабство из обширных областей залива Биафра. Некоторые были проданы тут же, многие умерли на пути к побережью. Почти 900 тыс. попали главным образом на британские суда, и после смертей во время перевозки по Среднему пути более трех четвертей миллиона человек были доставлены в портовые города Нового Света. От одной трети до трех четвертей всех невольников, вывезенных из этого региона (пропорция является спорной), происходили из земли игбо. Эквиано был один из сотен тысяч [151].

Эквиано происходил из общества, в котором земля принадлежала всем и обрабатывали ее сообща. Природа была плодородна и доброжелательна: почва была богата, писал он; сельское хозяйство было продуктивным. Жизнь была простой и небогатой, но у них было более чем достаточно пищи и, кроме того, «не было нищих». В его деревне мужчины и женщины вместе работали на полях или, например, строили дома. Используя мотыги, топоры, совки, кирки (которые Эквиано назвал «клювами»), они выращивали многочисленные зерновые культуры, прежде всего ямс, который они варили, толкли и превращали в fufu, их основной пищевой продукт. Как отметил историк Джон Ориджи, игбо в тот период были «самыми энергичными производителями ямса в мире». Они также выращивали и потребляли клубни таро, бананы, перцы, бобы различных видов, маис, коровий горох, арбузы и фрукты. Они выращивали хлопок и табак, разводили домашний скот (волов, коз и домашнюю птицу) и готовили из них продукты. Женщины пряли, ткали хлопок и делали одежду, гончары лепили посуду и изготавливали керамические трубки. Кузнецы изготавливали орудия для войны и земледелия, в то время как другие специалисты по обработке металлов создавали тонкие украшения и драгоценности. Большинство товаров потреблялось там, где их производили, торговля велась на обмен, а деньги почти не употреблялись. Все же экономика не была изолированной или автономной, так как товары, главным образом сельскохозяйственные, продавались по всему региону [152].

Семья Эквиано и его родственники жили, как и все другие, патриархальным кланом (umunne), который возглавлял один из мужчин и совет старейшин. Поскольку земля была общинной, владели и обрабатывали ее все вместе, неравенство было неразвитым, но в деревне существовало четкое разделение труда и социального статуса, о чем свидетельствует пример отца Эквиано. Эквиано также перечисляет некоторых людей — шаман, маг, мудрый человек, доктор, целитель, — иногда все эти занятия совмещал один человек одновременно — dibia, который был посредником между миром духов и объектом уважения и страха в обществе игбо. На другом социальном конце находились рабы, захваченные во время войны или признанные виновными в преступлениях (он упоминает похищение детей и прелюбодеяние). В целом различия были незначительными, и в обществе преобладало примитивное равенство. Деревня жила автономно; и действительно, не класс, не нация или этническая принадлежность, а именно сама деревня была основой общности всех ее жителей. Эквиано вспоминал, что «наше подчинение королю Бенина было практически номинальным»; по правде говоря, вероятно, никакого подчинения вообще не было — ни королю Бенина, ни кому-либо другому. Люди его области гордились своей локальностью и сопротивлением политической централизации. Они долго были известны пословицей Igbo enwegh eze, что означает, что «у игбо нет царя» [153].

Про свой народ Эквиано писал: «Мы — нация танцоров, музыкантов и поэтов». Ритуальные обычаи сопровождались сложными артистическими и религиозными церемониями, которые должны были вызывать и умилостивлять духов. Игбо верили, что граница между миром людей и духов, или живых и мертвых, была тонкой и взаимопроникаемой. И духи, как добрые, так и злые, будучи невидимыми, всегда присутствовали в обществе игбо, помогая или создавая помехи, в зависимости от того, как с ними обращались. Принесенная духам жертва (aja) приближала удачу. Люди-dibia, общаясь с духами, связывали эти два мира. Игбо также верили, что преждевременную смерть вызывают злые духи и что дух мертвого будет блуждать и искать прибежище пока тело умершего не будет должным образом захоронено. Эти верования станут серьезной проблемой на борту невольничьих судов [154].