Читаем Корабль рабов полностью

В работорговле были широко распространены двухмачтовые суда. Шхуны, которые сходили с американских верфей в начале XVIII в., представлены кораблем «Бетси», который был продан на аукционе в Чарльстоне, Южная Каролина, в 1796 г. Его описали как «красиво украшенное судно, прекрасно приспособленное для работорговли, водоизмещением 90 тонн. Оно может отправляться в море немедленно, так как находится в отличном состоянии». Бригантина, или бриг, и шнява, которые имели похожую форму корпуса, но другую оснастку, были особенно популярны в работорговле именно благодаря своему среднему размеру. Их водоизмещение колебалось от 30 до 150 тонн, в то время как в среднем невольничьи суда имели водоизмещение в 100 тонн. У судов этого размера на тонну водоизмещения приходился больший размер палубы, как указал сэр Иеремия Фицпатрик в 1797 г. [88] Согласно Уильяму Фальконеру, составителю одного из самых больших морских словарей XVIII столетия, такой корабль был «первым среди судов, которые плавают в океане». Его чаще всего использовали в работорговле, так как он сочетал хорошую скорость и большую пропускную способность. У него было три мачты, каждая из которых состояла из собственно мачты, стеньги21и брамселя22. Как и военный корабль, такое судно было чем-то вроде «плавучей крепости или цитадели», неся батареи пушек и обладая огромной разрушительной силой. Как торговое судно оно колебалось в размерах в пределах от 100 до 500 тонн или больше, как «Парр», который был способен перевозить по 700-800 рабов. Среднее работорговое судно составляло около 200 тонн водоизмещения, как «Муха», описанная Кларксоном. Недалеко от среднего размера ушла «Элиза», которую продавали на аукционе в Каролинском кофейном торговом доме в Чарльстоне 7 мая 1800 г. Корабль стоял на верфи Гойера, со всей необходимой оснасткой, чтобы любой покупатель мог ознакомиться «с имеющим быстрый ход судном водоизмещением 230 тонн, с его обитым медью корпусом и двенадцатью орудиями на борту. Корабль готов к отплытию в Вест-Индию или Африку, нужно только недорого его снарядить» [89].

Поскольку за эти годы масштаб работорговли вырос, изменились и корабли. Большинство из них были типичными парусными судами своего времени, предназначенными для любого груза. Суда разных размеров и типов оставались вовлеченными в торговлю в период с 1700 до 1808 г., но после 1750 г. на верфях Ливерпуля появилось специальное работорговое судно. Это был крупный корабль, имевший несколько специальных особенностей: окна, медную обивку, большие помещения между палубами. Судно подверглось дальнейшей модификации в конце 1780-х гг. в результате давления, предпринятого движением аболиционистов и принятием в парламенте реформ законодательства, призванных улучшить состояние и моряков, и невольников. Невольничьи суда, как их описали Малакий Постлетуэйт, Джозеф Менести, Абрахам Фокс и Томас Кларксон, с разных точек зрения представляли одну из самых передовых технологий тех дней.

Джон Рилэнд: описание невольничьего корабля, 1801 г.

Джон Рилэнд читал письмо от отца с возрастающим ужасом. Наступил 1801 г., и молодому человеку пришло время возвращаться на семейную плантацию на Ямайке после того, как он изучал богословие в Оксфорде. Его отец дал ему точные инструкции: он должен был отправиться из Оксфорда в Ливерпуль, где ему нужно было купить билет как пассажиру на борт работоргового судна. Оттуда он должен был отплыть к Наветренному берегу в Африке, чтобы там наблюдать за покупкой и погрузкой «живого товара», затем переплыть с ними через Атлантику в Порт-Рояль на Ямайке. Молодой Рилэнд был охвачен антиработорговыми идеалами и имел серьезное предубеждение против торговли человеческими телами; и он не имел, как он отмечал, никакого желания быть «заключенным в плавучую тюрьму вместе с толпой больных и несчастных рабов». Он не был согласен с заверениями, что недавние данные о перевозке рабов по Среднему пути «серьезно преувеличены» [90].

Так случилось, что старший Рилэнд, как и его сын, начал испытывать сомнения по поводу рабства. Его христианская совесть, очевидно, требовала, чтобы молодой человек, который унаследует родовое имение, узнал все о работорговле. Послушный сын сделал, как приказывал отец. Он отправился в Ливерпуль и в качестве привилегированного пассажира поплыл на борту судна «Свобода», которым управлял «капитан Й***». Рилэнд составил самое детальное описание работоргового судна, которое когда-либо было написано [91].

Перейти на страницу:

Похожие книги

Медвежатник
Медвежатник

Алая роза и записка с пожеланием удачного сыска — вот и все, что извлекают из очередного взломанного сейфа московские сыщики. Медвежатник дерзок, изобретателен и неуловим. Генерал Аристов — сам сыщик от бога — пустил по его следу своих лучших агентов. Но взломщик легко уходит из хитроумных ловушек и продолжает «щелкать» сейфы как орешки. Наконец удача улабнулась сыщикам: арестована и помещена в тюрьму возлюбленная и сообщница медвежатника. Генерал понимает, что в конце концов тюрьма — это огромный сейф. Вот здесь и будут ждать взломщика его люди.

Евгений Евгеньевич Сухов , Елена Михайловна Шевченко , Николай Николаевич Шпанов , Евгений Николаевич Кукаркин , Мария Станиславовна Пастухова , Евгений Сухов

Боевик / Детективы / Классический детектив / Криминальный детектив / История / Приключения / Боевики
Брежневская партия. Советская держава в 1964-1985 годах
Брежневская партия. Советская держава в 1964-1985 годах

Данная книга известного историка Е. Ю. Спицына, посвященная 20-летней брежневской эпохе, стала долгожданным продолжением двух его прежних работ — «Осень патриарха» и «Хрущевская слякоть». Хорошо известно, что во всей историографии, да и в широком общественном сознании, закрепилось несколько названий этой эпохи, в том числе предельно лживый штамп «брежневский застой», рожденный архитекторами и прорабами горбачевской перестройки. Разоблачению этого и многих других штампов, баек и мифов, связанных как с фигурой самого Л. И. Брежнева, так и со многими явлениями и событиями того времени, и посвящена данная книга. Перед вами плод многолетних трудов автора, где на основе анализа огромного фактического материала, почерпнутого из самых разных архивов, многочисленных мемуаров и научной литературы, он представил свой строго научный взгляд на эту славную страницу нашей советской истории, которая у многих соотечественников до сих пор ассоциируется с лучшими годами их жизни.

Евгений Юрьевич Спицын

История / Образование и наука