Кое-что подобное, должно быть, случилось на «Саундауне», так как капитан Сэмюэл Гембл отметил в судовом журнале 4 апреля 1794 г.: «В 18:00 доктор ампутировал мужчине палец после драки с другим рабом в 17:00, но он начал умирать и отбыл из этой жизни. Это был № 10». Капитан, торгующий в Новой Каледонии, писал о «жестоком и кровавом» характере рабов, которых он купил там. Они «всегда ссорились, кричали и дрались, и иногда они душили и убивали друг друга, без всякого милосердия, как случилось с несколькими людьми борту нашего судна». Некоторым капитанам, возможно, казалось, что у них на борту идет хаотическая и ужасная война всех против всех [404].

Большая часть драк происходила на нижней палубе или в трюме, но иногда они вспыхивали на главной палубе — например, во время долгого Среднего пути или из-за нехватки провизии, когда всех на борту сажали на маленький паек. В этой ситуации голодные люди боролись за еду, таким образом разрешая работорговым капитанам хвастать, что они гуманно защищали слабых пленников от сильных. Порабощенные женщины, как известно, дрались во время дневных занятий на главной палубе за бусины для украшений, которые им раздавали. Младшие пленники иногда насмехались над старшими: «Часто рабы-мальчишки дразнили мужчин, которые, будучи закованными, не могли с легкостью побежать за ними и наказать» [405].

Смерть

Болезнь и смерть были центральными проблемами на работорговых судах. Несмотря на усилия торговцев, капитанов и врачей, у которых была прямая материальная заинтересованность в здоровье своих пленников, болезни и смерть изводили корабли, хотя процент смертельных случаев в течение XVIII столетия уменьшился. Некоторые пленники попадали на суда в плохом состоянии здоровья из-за недостаточного питания и тяжелых условий их доставки на побережье. Пленники с Золотого Берега, казалось, были самыми здоровыми, и поэтому смертность среди них была ниже, в то время как пленники из бухт Бенина и Биафра умирали в значительно большем количестве. Все же даже на сравнительно здоровых рейсах, в которых умерли только 5-7% невольников, были случаи травм, ставших причиной смертей на небольших судах, переполненных людьми, в условиях, когда все находятся друг к другу слишком близко. Иногда начинались не поддающиеся контролю катастрофические эпидемии, поэтому работорговое судно называли «морским лазаретом» и «плавучим катафалком». Был известен случай с кораблем «Брудс», который напоминал огромный гроб с сотнями тел, аккуратно лежащих внутри. Слабые призрачные стоны доносились постоянно из трюма: «Yarra! Yarra!» («Мы больны!») или «Kickerabool! Kickerabool!» («Мы умираем!») [406].

«Эпидемия на судне», по всеобщему мнению, была ужасом, который трудно было представить. Больные лежали на голых досках, без постельных принадлежностей, трение, вызванное качкой судна, натирало кожу на бедрах, локтях и плечах. Люди в трюмах иногда просыпались утром и оказывались прикованными к трупам. Большинство судов не имело место для «больницы», и даже если ее там устраивали, потребность в ней быстро превышала ее возможности. Луи Аса-Аса отметил, что многие больные люди на его судне не получали медицинской помощи. Некоторые не хотели этого. Капитан Джеймс Фрейзер писал, что африканцы были «естественно несклонны принимать лекарства», под которыми он подразумевал европейские средства. Самое известное изображение судна, охваченного эпидемией, принадлежит доктору Александру Фальконбриджу, который описал свои посещения нижней палубы, где люди мучились от диареи и лихорадки: «Палуба была покрыта кровью и слизью, и мне показалось, что я нахожусь на скотобойне, это единственное, с чем я могу это сравнить. А из-за зловония и грязи воздух был совсем невыносим» [407].