Читаем Коптский крест полностью

С ног до самой шеи девица была затянута в чёрную лаковую кожу. Одежда эта (короткий жилет и неестественно узкие штаны) были усеяны множеством блестящих пуговиц, заклепок и каких-то рифлёных металлических змеек. На шее девицы красовался собачий ошейник, ощетинившийся острыми шипами в полдюйма длиной. На голове же… нет, это была не прическа. Скорее уж — патлы ядовито-зеленого и жёлтого цветов; они торчали во все стороны самым беспорядочным образом. Лицо… Николенька только взглянул этому пугалу в лицо — и тут же отвел глаза. Семья Овчинниковых никогда не отличалась суеверностью; но тут мальчика неудержимо потянуло, то ли перекреститься, то ли сплюнуть через левое плечо: в ноздрях девицы тоже красовались шипы. Они, правда, были поменьше, чем те, что на ошейнике — но торчали прямо из живого тела! Нижнюю губу девицы украшали металлические кольца, а два других были продеты в брови. Ухо… это было самое отвратительное. В мочку, растянутую до противоестественных размеров, вросло блестящее металлическое кольцо. Именно вросло — вроде люверса[9], вшитого в угол паруса. Кольцо было здоровенное — в него можно было продеть два пальца. Руки и шея существа (Николенька уже не решился бы я называть ЭТО женщиной) были покрыты густой вязью рисунков жуткого содержания. Черепа, оскаленные пасти, рогатые сатаноиды, зловещие иероглифы, и то ли змеи, то ли драконы, оплетающие руки…

Тем временем, зеленоволосая, шипастая образина повернулась к мальчику — глаза у него оказались неестественного, ярко— зеленого цвета! — и выдало:

— Эй, чел, че уставился? Типа, я напрягаю, да?

Это было уже слишком. Чуть ли не завывая от ужаса, Николенька сорвался со скамейки и кинулся прочь — куда глаза глядят, только подальше от этого кошмара…

— Полегче, юноша! Так ведь и шею свернуть недолго!

Николенька отчаянно извивался, пытаясь вырваться из очередной ловушки, коварно расставленной ему судьбой. Вылетев из двора, мальчик столкнулся с каким-то господином. Тот, правда, успел среагировать — перехватил мальчика, прежде чем тот успел врезаться головой ему в живот. Взяв несчастного гимназиста за плечи, незнакомец рассматривал его — слегка насмешливо, но, по-доброму, заинтересованно.

— Смотри, Вань, какой любопытный персонаж!

Доброжелательный господин был не одинок. Его попутчиком был подросток лет 14-ти — 15-ти, почти на голову выше Николки. Сам господин сразу вызвал у гимназиста симпатию — хотя бы тем, что не носил ни шипов, ни ошейников, а был облачен в приличный костюм, даже при шляпе и трости. А вот платье мальчика вызывало у Николки оторопь. Яркая красно-белая куртка, распахнутая на груди, под ней — сорочка без воротника и пуговиц, с изображением какого-то чудища; синие, до белизны протертые на коленях штаны — ничего похожего гимназист никогда не видел. И, при том, в глазах мальчика ясно читалось удивление; да и его старший спутник смотрел на Николеньку, как энтомолог на редкостную жужелицу.

— Скажите-ка на милость, юноша, с чего это вам пришло в голову гулять по Москве в форме царской гимназии? Смотри, Иван, даже ранец правильный. Можно вашу фуражку, молодой человек?

Николенька хотел возразить — а в чем ему, гимназисту, ходить по улицам? — но не смог выдавить из себя ни звука. Горло было забито пылью, он не понимал ровным счетом ничего из того, что творилось вокруг. Так что, мальчик молча протянул любопытному господину смятую гимназическую фуражку. Тот взял ее, расправил и протянул своему спутнику.

— Вот это я понимаю — внимание к деталям. Видишь кокарду? Нашим бы реконструкторам такую дотошность…

Мальчик взял фуражку и с интересом повертел ее в руках. Над блестящим лаковым козырьком красовалась, как и положено, кокарда белого металла — две скрещенные веточки, увенчанные тремя острыми листиками. Между веточек чего-то не хватало; приглядевшись, можно было различить металлические заусенцы — как будто бы часть кокарды, крепившаяся между листиками, была безжалостно выломана.

— А что такого тут, пап? Кокарда, как кокарда… только поломана. Что в ней особенного?

Николенька недоумевал. Поломана? Да кто он такой, этот мальчишка, что не знает самых простых вещей? Он, вообще, в Москве живёт, или где? Николенька совсем было собрался вставить свое слово, но доброжелательный господин успел первым:

— Так и бывает, когда учишь историю по популярным изданиям. Что ты знал — в этой «поломанной» кокарде больше достоверности, чем в мундире иного кавалергарда, из числа тех, что говорят по мобильникам, не слезая с сёдел. И не поломана кокарда, а приведена в соответствие с правилами. Верно, молодой человек?

Николенька торопливо кивнул, а господин продолжил: