Жизнь рушилась на всех фронтах. К концу рабочего дня ему позвонил брокер и сообщил, что цена акций, которые он приобрёл после открытия счёта, поползла вниз, и он может потерять до 30 % вложенных денег.

– И что теперь делать? – безучастно спросил у него Павел.

– Я предлагаю зафиксировать стоп позиции и избавится от бесперспективных бумаг, чтобы не потерять вложения.

– 2 месяца назад вы обещали мне 50-процентную прибыль.

– Это рисковая стратегия, и вы знали об этом. Никто не застрахован от потерь на бирже. На текущем этапе ваше положение не самое лучшее, но и не критическое. Я лишь озвучиваю возможные потери, и предлагаю вам доверится моему опыту. Ничего страшного ещё не произошло. Мы всё можем исправить. Для этого изменим структуру акций в вашем портфеле: избавимся от тех, что тянут финансовые показатели вниз и приобретём те, которые сейчас уходят в рост. Не волнуйтесь – это динамика биржи.

– Хорошо, делайте так, как считаете нужным, – Павел прервал вызов, и добавил самому себе: – всё можно исправить, всё можно изменить. Она не сказала, что бросает меня. Она сказала, что я заплачу за искупление. Это значит, что она вернётся. Вернётся тогда, когда я буду готов заплатить.

Павел как будто увидел себя со стороны и содрогнулся от омерзения. Он вдруг ясно осознал, что готов на любые условия, чтобы вернуть Дашу и всё стало как прежде. Он понял, что она вернётся, почувствовал это нутром. Почувствовал, потому что достиг того дна, которое служит опорой для ног, когда можно оттолкнуться и выплыть на поверхность из океана захлестнувших тебя проблем.

Не дожидаясь окончания рабочего дня, он накинул мятый пиджак и опрометью побежал из офиса, не сказав никому не слова. Сергей, видя его убегающую спину, покрутил у виска пальцем, решив, что Павел окончательно сошёл с ума.

***

Забежав домой, Павел, не снимая обуви, бросился к сейфу и достал футляр с монетами. Вытащив золотую копейку, он упал на колени, положил её на пол стороной с обликом девушки кверху и начал быстро-быстро причитать мольбы о прощении:

– Даша, моя милая Даша, я всё понял, я всё осознал, что я наделал от безрассудства своего глупого. Ты меня предупреждала, а я не слушал. А теперь я знаю, что ты была права: они все отвернулись от меня. Все! И даже Сергей! Я знаю, что ты меня слышишь, я знаю, что ты меня видишь. Молю тебя, мою королеву, мою принцессу, мою богиню: прости меня! Прости! За дерзать мою, прости меня! За ложь мою прости меня! За невнимание моё прости меня! Трижды за всё прости! И вернись, умоляю вернись. Я заплачу любую цену за твоё возвращение. Только вернись. И я подчинюсь тебе всецело и душою, и телом. Я буду делать всё, что ты скажешь, подчиняясь беспрекословно, безропотно и смиренно!

Он бился и бился головой о пол перед копейкой словно покаявшийся в грехах отшельник, склонившийся перед крестом с распятым сыном Божьим. Он повторял одни и те же слова о прощении, милости и принятии тяжкой доли. Через копейку он обращался к Даше. Он вдруг понял, что её появление и покупка монеты – это связанные события. Если раньше он об этом просто догадывался, то теперь он был в этом уверен. И он знал, что, обращаясь к копейке, он обращается к Даше, и она обязательно его услышит. И он сделает всё, чтобы она его простила, выполнит все её условия и даже продаст душу дьяволу, если она того потребует.

Так продолжалось до темноты. Обессилив от молитв, Павел сидел, опёршись о стену и зажав копейку в руке. Он бессмысленно смотрел на мрак ночного неба, уставившись в окно. Вдруг он увидел ворона, опустившегося на карниз, от чего его сердце забилось с неимоверной силой. Следом за вороном в коридоре открылась дверь: забежав в беспамятстве в квартиру, Павел даже не закрыл её. И уже через секунду он услышал знакомые шаги драгоценных ног Даши.

Она вошла в комнату медленно, не снимая чёрных сапог надетых поверх чулок в крупную клетку. Она выглядела как шлюха, собравшаяся на работу: короткая юбка короткий топик с выпирающей из-под него грудью и небольшой раскрытый полушубок до поясницы в енотовой расцветке. На шее золотая цепочка, собранная из знаков мировых валют, и золотые серёжки, усыпанные драгоценными камнями, в форме католического креста.

Облокотившись об косяк в проходе, она снисходительно посмотрела на Павла и спросила:

– Ты звал меня, Павлуша?

Вместо ответа, не разжимая кулака с копейкой, он пополз к ней, перебирая локтями и коленями по линолеуму, уткнулся губами в сапоги и принялся жадно целовать их. Дав ему возможность облизать ей обувь, она опустилась на корточки, двумя руками обняла кулак, в котором он сжимал копейку, и сказала:

– С этого дня не расставайся с Копейкой никогда, держи её при себе, не совершая никаких трат без её одобрения. Потерявши Копейку, потеряешь и меня.

В глазах Павла стояли слёзы. Еле ворочая языком, он полушёпотом спросил:

– Как я услышу голос копейки, её согласие или неодобрение?

– Услышишь, Павлуша, услышишь.

Глава 5. Екатерина Альбертовна