Читаем Копье и кровь полностью

Судя по благодушному виду Гранаты, тот ощущал нечто подобное.

Ходьба по коридорам и лестницам и подъем в кабине лифта продолжались минут двадцать. Последний тоннель привел в уже знакомый Габлеру кубический ангар. Там стояли три красноватых уникара, а эмаусского такси уже не было. Сказав что-то вставшему при их появлении самооборонцу, жрица забралась в ближайшую машину.

– Нас увидят с орбиты, – заметил Мхитарян, последовав за ней. – Могут шандарахнуть.

– А зачем? – возразила беллизонка, усаживаясь в кресло. – Какой в этом имеется смысл? – И, не дожидаясь аргументов Гранаты, добавила: – Даже если попробуют шандарахнуть, у них не получится. Если ты заметил, в регуляторе никто не спит.

Губы ее чуть растянулись в подобии улыбки, а глаза продолжали оставаться такими же, какими они были в зале: жесткими и решительными. И Габлер вдруг понял, что эта жрица существует сейчас как бы в двух ипостасях. Одна часть ее личности ведет разговоры, улыбается и прочее, а другая заточена только на выполнение задачи и лишь этим и живет. Беллизонская инминниа была уже отнюдь не той девушкой… женщиной, чьи плечи он сжимал своими руками и чьих губ касался своими губами в каюте брига, летящего к Аполлону. Это было другое создание… Творение верхнего огня…

– Хорошо бы немного ниби с собой прихватить, – сказал он. – На всякий случай.

Жрица на мгновение задумалась, потом подалась к открытой дверце уникара и произнесла несколько слов на своем языке. Крини встал и направился к машине, на ходу вынимая из кармана темные шарики с ниби. Повинуясь жесту Низы, самооборонец вручил четыре взрывных устройства Габлеру.

– Годится, – кивнул Крис.

– Что это за ниби? – спросил Гамлет. – Бабахалки местные?

– Они самые, – подтвердил Габлер и устроился в кресле позади беллизонки.

Мхитарян тоже сел напротив и снял шлем с ни о чем не информирующим информером. Положил на колени излучатель с тремя гранатами в подствольнике. Уникар, повинуясь манипуляциям Низы, пополз вперед, остановился в центре ангара, и каменная плита повлекла его вверх, в отверстие взлетно-посадочной шахты.

– Пока летим к Стронгхолду, – сообщила беллизонка, когда машина поднялась в воздух. Корпус уникара оставался непрозрачным.

– Если вы сегодня устроили в городах такую бойню, то везде должно быть полно полиции и твинсов, – предупредил Крис. – Тормознут обязательно, тем более что мы идем со стороны гор. Предлагаю версию: твинсер Габлер – документы у меня с собой – и файтер Мхитарян конвоируют в столицу захваченную в горах беллизонскую террористку.

– Думаешь, они не запросят подтверждения? – с сомнением спросил Граната.

– Не надо никаких версий, – вмешалась Анизателла. – Мне не нужны версии. Я же говорила: все будут делать то, что нам нужно.

– А сил у тебя хватит? – осторожно задал вопрос Габлер.

Беллизонка полуобернулась к нему и ответила:

– Моя физическая сила тут ни при чем. Сута светит каждый день, и сияние ее не слабеет.

«Так дилильтэо называли Сильван, – вспомнил Крис давнее пояснение Низы. – А колонисты назвали его по-другому: Желтое Пламя. А по новой моде ему дали имя римского бога лесов, полей и всякого прочего».

– Замечательно, – сказал он. – Но имей в виду: Октагон – это не сарай какой-нибудь, там уровень защиты не ниже, чем в ваших подземельях. Как минимум.

– Крис… – Анизателла легонько коснулась пальцами его колена. – Устоит ли Октагон, если на него обрушится метеорит?

– Это смотря какой метеорит… – заметил Габлер.

– Самый большой, – улыбнулась жрица.

– Октагон не устоит… Коль долбанет метеорит… – Судя по тому, что Граната вернулся к своему излюбленному занятию – рифмоплетству, гибель сослуживцев и у него ушла на дальний план.

– А теперь представьте, что я вот такой метеорит, только гораздо больше, – уже без улыбки произнесла Низа.

«У нее все должно получиться, – еще раз сказал себе Крис. – Грэнды сами ей Копье на блюдечке вынесут… С этой… – как ее? – голубой каемочкой. А преторианцы еще и проводят до выхода из Октагона».

Беллизонка сбросила плащ на спинку кресла, оставшись в в пурпурном облегающем платье до середины бедер, с полукруглым вырезом под самым горлом и нешироким поясом-карманом. Рукава доходили до запястий и плотно обхватывали их. На ногах ее были все те же серебристые туфли без каблуков. Граната окинул жрицу долгим взглядом, и в этом взгляде не было ничего, кроме благоговения. Обшивка уникара словно растворилась, и стало видно, что машина на небольшой высоте все еще летит над горами. Внизу мелькали длинные тени, перечеркивая поверхность, вверху голубело небо, и там по-прежнему было пусто.

«И на кой хрен Боссу эта планета? – подумал Габлер. – Мало, что ли, в Ромке планет? Отцепись ты от них, не мешай жить… Ах, дело принципа? Кто-то может усомниться в прочности центральной власти? Так ты сделай так, чтобы ни у кого не возникало желания откалываться от Ромки! Создай всем такие условия, чтобы каждому было ясно: вместе лучше, чем по отдельности…»

Скажи ему кто-нибудь совсем недавно, что появятся у него, Кристиана Габлера, подобные мысли, он рассмеялся бы в лицо этому чудаку.