Читаем Копье и кровь полностью

Первую часть своего решения – насчет заплыва по волнам – Габлер выполнял добросовестно. Разумеется, с перерывами на сон и приведение себя с помощью антикрэпа в относительный порядок. Кабаки сменялись кабаками, лежание на пляже чередовалось лежанием в номере «Золотой рыбы» в компании то одной, то другой хошки… А вот с нежеланием ничего знать не получилось – знать он хотел. Поэтому и будучи нетрезвым, старался следить за ньюзами. А поскольку сидеть у экрана тивишника получалось далеко не всегда, Габлер просматривал на унидеске архивы ньюзов – как местных, номианских, так и столичных, из Грэнд Ромы. Но нигде ни единым словом не говорилось о заявлении Ориобеллиза и реакции Императора. Как будто и не было никакого заявления. Крис не сомневался в том, что на других планетах Ромы Юниона ничего об этом не знают. Императору, конечно же, доложили, однако Цезар Юлий по этому поводу публично не высказывался. Жизнь на Нова-Марсе текла своим чередом, жрецы Триединого ничем себя не проявляли. И Габлер начал склоняться к мысли о том, что заявление Ориобеллиза было блефом. Ну что подгорные жители могли противопоставить военной мощи Империи? А все эти разговоры о каких-то там возможностях – не более чем разговоры. Если бы могли, давно бы уже сделали. Разумеется, грэнды не сидели сложа руки, а что-то предпринимали. Причем еще до заявления Ориобеллиза, поскольку о намерениях жрецов они знали не первый день. Прибытие Шацкого на Нова-Марс, как теперь думал Крис, именно с этим и было связано. Палатинец проводил проверку способности местных структур противостоять мятежникам и принимал необходимые меры.

Впрочем, обо всем этом Габлер старался думать поменьше, предпочитая максимум внимания уделять выбранным им способам отрешения от проблем. И самое главное – он сумел-таки изгнать из головы мысли о собственном будущем и хоть на время избавился от сомнений и тревог. «Срывай день», – советовал Гораций, и именно так и надо было жить! Кто знает, сколько этих дней есть в запасе.

Цитату из Горация он упомянул в ночном разговоре с очередной хошкой, лежа вместе с ней на полу его номера в «Золотой рыбе» – там им было просторнее. И дополнил стихотворением Гранаты:

Хошка – звали ее, кажется, Исилия – высказала полное согласие с такой позицией клиента и заявила, что она именно так, «срывая день», и живет. И добавила:

– Какой смысл мозги парить насчет завтра, если сегодня может комета какая-нибудь прилететь и все тут разнести? Или эти… триединые… замес устроят… Никому мало не покажется.

– Что, тивишник смотрела? – спросил Габлер, приподнявшись на локте.

– Не смотрела, но рассказывали.

– Думаешь, они могут бед наделать?

Исилия погладила свои голые бедра, дернула плечом:

– Они же там все колдуны, конкретные…

– Так выходит, убираться отсюда надо?

Хо распахнула голубые глаза, в которых плавали брызги шампанского вперемежку с ркацители:

– Откуда, из Саньки? А зачем? Они и тут достанут, если захотят.

– Значит, с планеты убираться.

– Ага, разбежалась! Вот прям щас все брошу – и запулюсь. Еще чего не хватало…

– Ты же сама говоришь, что они замес устроят.

– Ну, устроят, так что? Когда устроят, тогда и будем смотреть. Может, вломят этим говорящим задницам и налоги понизят.

Крис не знал, кто такие «говорящие задницы», но догадался, что хошка имеет в виду местное правительство.

– А как ты смотришь на то, что жрецы Триединого намерены отделить Нова-Марс от Империи? – не унимался он.

– А никак не смотрю, – вновь дернула обнаженным плечом Исилия. – Народ-то отсюда никуда не денется. Ну, может, приезжих будет меньше, но лично на меня хватит. – Она, прищурившись, посмотрела на Габлера и провела пальцем по своему пушистому лобку. – Какая разница: Империя – не Империя… Я тут всю жизнь живу, на других планетах не бывала и не собираюсь. Чего я там не видела? И вообще, хорош болтать-то, красавчик. Срывай свой день, как этот твой Гораций советовал.

Хошка обеими руками ухватила Криса за шею, потянула на себя – и он упал носом ей на грудь. Исилия принялась оглаживать его тело, и Габлеру стало не до разговоров…