Читаем Копье и кровь полностью

Он смотрел на нее и пытался сообразить, что же тут не клеится. И наконец понял: он не должен сейчас никого видеть. И даже не так: он вообще не должен видеть. Потому что его убили. Или за порогом жизни все-таки есть своя жизнь?

– Ли… ли… – Эти два слога дались ему с трудом.

Он попытался привстать, но смог лишь чуть-чуть пошевелиться. Казалось, тело существует независимо от личности, которую именуют – или именовали? – Кристиан Конрад Габлер, и находится где-то далеко. Он чувствовал, что лицо его исказилось от напряжения, словно он старается поднять непосильную тяжесть, и кровь толчками бьет в виски. И это не то чтобы радовало, но как-то успокаивало: вероятно, он действительно был жив, и труп его не лежал в столичном парке. Воспоминание об этом парке было его последним воспоминанием. Болезненный укол в шею – и расплывающийся в вечернем небе герб Империи…

– Не дергайся… Кристиан, – сказала Лили, чуть подавшись к нему. Как оказалось, она сидела, а он лежал. – У тебя пока ничего не получится.

Ее «пока» обнадеживало.

– Что… со мной?

Вопрос был такой прогнозируемый, что Лили ответила, не дожидаясь, пока Крис договорит до конца.

– Это «веретено».

– Ве…

– Ты же, как я поняла, служил в Стафле[3]. Должен знать, что это такое.

Разумеется, Габлер знал, что такое «веретено». Инструктор Лукьянов по прозвищу Сверло на своих занятиях отвлекаться и дремать никому не давал. Даже те файтеры[4], кто всю ночь провел в обеих нью-бобринецких «Русалках» – кабаке и коллхаусе[5], волей-неволей впитывали знания, потому что другого выхода у них просто не было. «Веретеном» именовали смесь, вызывавшую при попадании в организм потерю сознания и почти мгновенный длительный паралич. Ее наносили на острие иголок, а иголки доставлялись к цели с помощью пневматического иглогана. Против облаченных в боевые комбинезоны файтеров такое оружие было бессильно, но ведь не все же население Империи ходило в таких комбинезонах.

«Значит, грэнды[6] не убить меня решили, а только нейтрализовать, – подумал Крис. – Но тогда почему я не у них? Почему тут не Шацкий с полковником Айоном, а порвавшая с веронцами Лили? И что за партизанские методы? Не проще ли было успокоить меня из парализатора?»

– Лили… – Это у него получилось уже в один прием. – Ты что… следила за мной? А как тебе… удалось отбить меня… у грэндов?

Уроженка планеты Роуз, принадлежавшая к риголам – народу, практически уничтоженному колонистами, слегка усмехнулась:

– Отвечу сразу на оба вопроса: это я угостила тебя «веретеном». Не грэнды. Их там не было.

Голова у Криса была ясной – ведь не перегружал же себя сегодня (или «сегодня» уже превратилось во «вчера»?) спиртными напитками, – но все равно он никак не мог усвоить смысл услышанного. Лили молча смотрела на него, теперь уже без тени улыбки. Внимательно смотрела, буквально прожигала изумрудными своими глазами, которые оказывается, могли не только мягко блестеть. Прежде чем он открыл рот, собираясь спросить, на кой хрен она это сделала, риголка встала и бесстрастно произнесла:

– Напоминаю: дергаться не надо. Самое большее, что у тебя может получиться, это свалиться на пол. Хотя… – она прищурилась, – я хотела бы посмотреть, как ты валяешься на полу… Беспомощный…

Габлер не был настолько туп, чтобы не понять, к чему она это сказала. В не таком уж и давнем прошлом Лили Акимжанов вместе с другим агентом веронцев – Здено Шатаном, связанные, лежали перед ним на полу номера в земном отеле «Селигер». И связал их именно он, Крис Габлер.

Риголка повернулась к нему спиной, пересекла комнату и исчезла за дверью. И теперь он мог сам попробовать ответить на свой невысказанный вопрос и осмотреться. Габлер решил начать именно с осмотра – это было полегче, чем ломать мозги. Голова, кажется, поворачивалась без труда, и он даже сумел ее приподнять. Впрочем, каких-то особо ценных данных этот осмотр не принес.

Он, в свитере и джинсах, лежал на ложе у стены какого-то помещения. И туфли с него тоже не сняли. Под головой явно была подушка. Во всяком случае, что-то довольно мягкое. Стены были непрозрачными, и оставалось только гадать, где именно находится это помещение. Оно вполне могло быть комнатой в номере какого-нибудь отеля или в квартире комьюнити[7]. К такому выводу подталкивала вполне безликая мебель: кресла, стол, стулья, тумбочка в углу, стенные шкафы… Собственно, где-то так выглядело убранство его комнаты на базе Твинса[8] и квартиры в столичной многоэтажке. Разве что тивишника и компа тут не было. Скрытые светильники создавали иллюзию дневного света.

Покончив с осмотром, Габлер на всякий случай проверил свои физические возможности. И ему пришлось согласиться с Лили Акимжанов: все, что он сейчас мог – это брякнуться на пол. Настала пора делать умственные усилия и рисовать картину случившегося. И задумываться о перспективах.

Картина сотворилась достаточно легко, и была она явно не из тех, что радуют глаз и греют душу. Лили Акимжанов сполна отомстила ему за то, как он дважды обошелся с ней и Шатаном на Земле. Наврала ему в ответ на все его откровения.