Читаем Копье и кровь полностью

И Крис начал рассказывать, осторожно прихлебывая горячий сильт. Напиток был тягучим, сладковатым с кислинкой и ароматным, но аромат его оказался резковатым для чувствительного носа Габлера. Однако он не показывал вида, чтобы не обидеть Лили, а потом принюхался и почти перестал замечать этот запах. Риголка держала свою чашку в руке, но глотки делала очень редко и хоть и слушала внимательно, но не забывала поглядывать на улицу. Крис выкладывал все по порядку, с подробностями, но воли эмоциям старался не давать и никак не обозначать свое отношение к жрице беллизонского храма. Это было только его. Только его и никого больше.

– Значит, все еще впереди, – прищурившись, сказала риголка, когда Габлер замолчал. – Все еще впереди… – Она в упор взглянула на Криса: – Думаешь, забилась в дождливый уголок и крылышки сложила? – Ее глаза сверкнули. – Ошибаешься, Кристиан! У нас все было оговорено на случай провала. Я просто выполнила указание.

– А Каррин? Здено? – спросил Габлер.

– Не знаю… Но думаю, что… – Лили не договорила. Поставила чашку на стол, обхватила себя руками и ссутулилась на табурете. – Я не участвовала в операции, но тоже была в столице… в имперской столице… Наши должны были напасть на загородную резиденцию Императора, утром, когда он пойдет на взлетную площадку. Ждала… Потом получила условный сигнал от одного из наших – и сюда…

– Ты мне приснилась, когда я был у жрецов, – произнес Габлер. – И сказала, что вернулась на Роуз.

– Твоими снами я управлять не умею. – Риголка едва обозначила улыбку. – Но так оно и есть. Квартира не моя, хозяйка в Роузии. Кстати, это она написала тебе записку, под мою диктовку по мобику. Я пока отсюда никуда не выбираюсь, но повторяю: это не значит, что я спасовала. Дела можно делать и отсюда, из глубинки. Средства есть. И деньги, и Нет под рукой… – Она показала глазами на потолок, имея в виду, вероятно, второй этаж. – В соседней увартире пока никого, но скоро появятся… мои знакомые, скажем так.

– Я и не сомневался в том, что ты не спасуешь, – заметил Габлер. – По-моему, ты не из тех.

– По-моему, тоже, – усмехнулась Лили. – Тем более, родная земля всегда помогает. Это ведь территория риголов, самый краешек, и дальше, на запад и на юг. Город, конечно, не наш, его не так давно построили… Тут ведь вообще все было выжжено… Знаешь, что такое озоновая дыра?

«Озоновая дыра, – подумал Крис. – Грэнды устроили озоновую дыру. Геофизическое оружие…»

– Представляю, – сказал он.

– А теперь представь не только дыру, но и искусственную атмосферную линзу, – продолжала Лили. – Над нашей территорией.

– Представляю, – еще тише повторил Габлер, непроизвольно сжимая кулаки.

– И все-таки кое-кто уцелел. Зарылись под землю… Уходить никто не хотел, нельзя было уходить, понимаешь? Священные земли предков… Это было бы даже не предательство, это вообще вне каких-либо нравственных оценок. За гранью… У нас было много лесных поселков. Леса выгорели… Но за тридцать с лишним лет выросли новые… хотя уже и другие… Природа восстановилась кое-как, а вот… – Лили замолчала.

«А вот риголов осталось совсем немного, – закончил за нее Габлер. – Но остались!»

– Дожди очень помогли, – вновь заговорила Лили. – Оживили… Агеры тоже недавно появились, как и город. Нихрат – древнее название этой местности. Нашей местности.

– А что оно означает? – спросил Крис.

– «Край дождей». Хотя тут не только дожди. Иногда и потряхивает. Правда, несильно…

– Землетрясения?

– Скорее, отголоски. Чашка может упасть на пол или мебель чуть попрыгать. Там, дальше, к экватору, – Лили повела головой себе за спину, – тектонический разлом, вот сюда и долетает.

Некоторое время они молчали. Ток-шоу в тивишнике закончилось, и теперь там шла реклама.

– Ты ешь. – Лили кивнула на вазочки и блюдечки. – Как тебе сильт?

– Нормально, – сказал Габлер и сделал глоток. Напиток уже почти остыл и слегка загустел. – Раньше такого не пробовал.

– Может, чего-нибудь спиртного? – Риголка посмотрела на стенные шкафы.

– Нет, – отказался Крис и поставил чашку. – Мой прадед говорил, что риголы дрались против колонистов, и за это их и… Он вообще столько всякого знает, что… – Габлер помотал головой. – О таком нигде и не говорят, а он откуда-то знает. Конечно, может, тогда, в конце сороковых, об этом и сообщали…