Читаем Конвейер смерти полностью

Шкурдюку разговор не понравился, он нахмурился, а Афоня, симпатизируя родственной душе, начал мне подыгрывать. Афанасий, как и я, только месяц назад дорос до новой должности. Назначили его заместителем командира роты. Еще одна случайность. Но на войне такие просчеты военная бюрократия допускает. Война для балбесов и баламутов – возможность показать себя с лучшей стороны. Сашка был обалдуй отменнейший. Раз в квартал он ездил в командировки в Союз. То технику отвозил, то «груз-200» – «Черным тюльпаном». Каждую поездку заканчивал недельным загулом с полным оттягом. Возвращаясь, объявлял об очередной классной девчонке, на которой собирается жениться. То официантка из ресторана, то случайная знакомая с двумя детьми, то еще не разведенная жена, из-за которой была шикарная драка с мужем. Со слов Александрова, муж был, естественно, размазан по стенке, после чего заливал горе водкой, пока Афоня резвился в соседней спальне. То, что Афанасий побеждал в кулачном бою и пользовался диким успехом у слабого пола, неудивительно. Рост – два метра, плечи – косая сажень. Русые волосы, голубые глаза, хорошо подвешенный язык, шутник, весельчак и балагур. Настоящий сорвиголова и везунчик. И в кинга, даже поддаваясь мне, он нас обыграл три раза подряд.

– Замполит, что с тобой? Шо голос невеселый? – заботливо спросил Василий Иванович в ходе очередного сеанса связи.

– Я умираю. Вернее, почти умер.

– Комиссар! Я тебя спасу. Сейчас к вам приедет Хмурцев, завезет аккумуляторы для радиостанций. С ним отправляю Сероивана, поможет, чем сможет. Надеюсь, спасет. Возвращайся вместе с ним к управлению, на командный пункт. Ты мне нужен живым!

Прапорщик внимательно осмотрел меня, выслушал жалобы, дал пару таблеток.

– Иван, я уже, кроме компота и айвы, ничего не ем. Но желудок режет, как будто какие-то жернова его изнутри трут.

– Компот из винограда и айвы и еще айва в сыром виде? Какой кошмар! И много айвы?

– Несколько штук в день. Вкусная. Витамины. Разнообразие в рационе.

– Айва – очень тяжелая пища для желудка. Это как наждачной бумагой по слизистой оболочке! От нее и рези! Поедем на КП, манная каша, куриный бульон – мучения пройдут. Вот еще порошки выпейте. – Прапорщик сунул мне порошки в пакетиках. – Только не запивайте компотом! Ради бога! Водой.

– Замена язвы желудка на брюшной тиф? – криво усмехнулся я.

– Вот бутылочка с глюкозой, запейте ею таблетки и порошки, – протянул прапорщик мне склянку с жидкостью.

– Иван, если выживу, быть вам старшим прапорщиком!

Естественно, я выжил. Без айвы организм быстро пришел в порядок и ожил. Желудок и кишечник восстановились. Зад начал отдыхать. Какое счастье!

* * *

Полк продолжал ломать строения в зеленке напротив Черикара. Деревья падали, словно стебли молодой травы, скошенные гигантской косилкой. Виноградники трещали под гусеницами нашей техники. Дувалы обрушивались, дома взлетали в воздух и осыпались. Дымы из колодцев поднимались, как из печных труб.

Барбухайки проносились по дороге на бешеной скорости, и афганцы испуганно глядели на наши действия под названием «зачистка местности». Вполне возможно, у кого-либо из них тут живут родственники. Вернее, жили…

– Василий Иванович, я почти здоров и готов к боевому употреблению. Пора в бой. Разрешите прогуляться к первой роте? – спросил я у комбата ранним утром после завтрака.

– Что ж, иди, если не лень. БМП не дам. Она у меня одна, но можешь взять связиста.

– Спасибо! Беру сержанта Шапкина. Посмотрю, что у них да как, вернусь к обеду.

– Валяй. Навязался на мою голову, вояка! Вместо того чтобы сидеть и оформлять докладные, прешься неизвестно зачем и непонятно куда.

– Почему непонятно? Работа с людьми, в массах…

– Смотри, в массах не задерживайся! Не затеряйся! У меня по плану сегодня после полудня обыграть тебя в картишки!

– Это мы еще посмотрим, кто кого…

– Комиссар! Не задавайся!

Вадим Хмурцев позвал сержанта и напутствовал меня на прощание:

– Никифорыч, возвращайся скорее, а то я один устану от общения с комбатом. Нотации с утра до вечера, без перерыва. А так он и на тебя будет отвлекаться.

– Нет! Я сам разберусь, долго мне там находиться или нет! Мучайся и не надейся на мою помощь.

Бугрим сделал попытку вырваться из лап Чапая вместе со мной.

– Возьми с собой, Никифор Никифорыч! Почему я должен суетиться вокруг шефа? Меня от его поучений тошнило еще в полку.

– Если я тебя заберу, то он и меня не отпустит, – пресек я его желание сбежать со мной. – Даю слово: вернусь – разрешу развеяться в третьей роте.

– На хрена мне эта третья рота, одни скобари. Я вечером к Афоне пойду.

– Отправляйся хоть к черту на кулички! Но после моего возвращения! А сейчас отстань от меня. Задерживаешь! Вдруг Чапай передумает. Марш к Подорожнику! Скоро нас Муссолини вызовет на доклад, а никого на связи нет!