— Ты что тянешь, Козырный? Не можешь, что ли? Начинай!

Преодолевая боль, Козырь втянул в себя воздух и запыхтел, стараясь раздвинуть колени Ольге. Та сопротивлялась, ощущая терпкий запах пота Козыря. Из его рта разило перегаром, табаком и еще черт знает чем. Ольга, вскрикивая, сделала еще один рывок. И — удача. Ее рука скользнула ему между ног. В ладони очутилась мошонка. Ольга сдавила ее, как могла. Козырь взвыл от боли, в глазах сверкнули искры. Его напор мгновенно иссяк. Он отвалился от женщины, скуля и корчась. И долго не мог ничего произнести. А женщина, обессиленная, лежала молча, закрыв глаза, чувствуя, как костистые руки девушки царапали ее тело. Но Ольге казалось, что это было не ее тело, потому что своего тела сейчас она совсем как будто не ощущала. Из этого состояния ее вывел голос над ухом:

— Ну, что, зараза, ухайдакала серого? — и Козырю. — Ты как, Козырный? Живой?

Бормоча что-то себе под нос, тот, продолжая корежиться, ударил Ольгу кулаком в бок. Боль прошла по ребрам и по всему телу. Ольга вздрогнула, словно очнулась, открыла глаза, рывком привстала и вцепилась Козырю в волосы. Стала рвать их с каким-то яростным усердием. Он, крючась, взвыл. Его подружка набросилась на Ольгу. Оттащила ее. Столкнула с дивана на пол. Крикнула:

— Убирайся в свой угол, зараза!

Между тем, в этот миг Ольга почувствовала свою силу над нею, хотя и лежала на полу. Вскочила на ноги, отшвырнула от себя девушку так, что та не устояла на ногах. Свалившись, она глянула на Ольгу с некоторым испугом, как будто увидела что-то немыслимое для себя. Однако быстро пришла в себя, вскочила снова и сцепилась с Ольгой. Началась безмолвная яростная женская драка. Козырь, медленно приходя в себя, смотрел на это безучастно. В общем-то, ему всегда нравилось наблюдать, когда дрались женщины. Женскую драку нельзя сравнить с мужской. В женской драке больше чувства ревности и зависти. Для женщины зачастую главное не прибить свою соперницу насмерть, а унизить, обезобразить ее лицо и тело. В этом заключался смысл такого действа.

Сейчас он осознавал, что в его подружке проснулась дикая ревность к Ольге. Эта ревность рвалась из нее, как вулкан. Разумеется, все было не на пустом месте. С первой минуты, девушка, увидев Ольгу, поняла, как сильно она проигрывает в сравнении с нею. Ольга красива внешне и благородна внутренне, а она, как ощипанная курица на вид и как уличная дворняжка в поведении. И от этого никуда не деться. Но это вызывает чувство зависти и мести. В другое время Козырь с удовольствием принял бы участие в женских разборках, ему было по вкусу бывать в таких делах не просто зрителем, но сейчас это было, во-первых, не вовремя, много шума среди ночи, а, во-вторых, Ольга нужна была ему по другому случаю. С трудом он приподнялся с дивана, ощущая ломоту в пахе, повысил голос:

— Тихо, гусеницы! Разойдись! — но, видя, что устные увещевания не помогают, растащил их по сторонам, ругаясь. Потом заломил Ольге руку и пристегнул наручниками на прежнее место.

Скомкав одежду Ольги, девушка забросила ее в противоположный угол, прыгнула на диван, прижалась к стене, освобождая место для Козыря. Тот щелкнул выключателем и лег рядом с подружкой.

27

По улицам города на большой скорости ехал внедорожник, в котором на заднем сиденье находились два пассажира. Сидевший слева, Анатолий Вунин, высокий черноволосый человек с правильными чертами лица, прямым носом и большими глазами, не поворачивая головы к своему соседу, спросил:

— Как по времени? Не опаздываем, Чуб? — он был в бежевом костюме, бледно-желтой рубахе, узел красно-черного галстука плотно подтянут на горле.

Справа от него сидел коренастый парень с широкими скулами, белыми зубами и длинным чубом, сползающим на лоб. В осенней куртке синего цвета, расстегнутой на груди. В голубой рубахе с чуть смятыми концами воротничка. Подбросив кверху левую руку, он посмотрел на часы:

— Без четверти. Все нормально. Не беспокойся.