Читаем Континент Евразия полностью

П. Н. Савицкий видит, однако, в нем особый мистический смысл. Он уверен, что ему "предстоит будущее в учении о хозяйстве" и, главным образом, в "самостоятельно-русском учении о хозяйстве" ("Хозяин и хозяйство"). Оно, и только оно, по его мнению, "сжато и наглядно — одновременно в наиболее конкретной и в то же время в общей форме — выражает собой, в обыденном словоупотреблении и народном языке, личное начало в хозяйстве. Хозяин — это одновременно и домохозяин, и сельский хозяин, и хозяин-промышленник… "Хозяйская воля" и "хозяйский глаз" — вот что характеризует "хозяина" во всех хозяйственных процессах, как производственных, так и потребительных. Это наделение евразийского "хозяина" в противовес всем другим хозяйствующим субъектам исключительными хозяйственными свойствами заставляет поставить совершенно естественный вопрос: почему же именно "homo eurasicus" (евразийский человек) как хозяйственный тип является счастливым обладателем этих свойств? Почему они отрицаются или, в лучшем случае, признаются малохарактерной случайностью у "homo oeconomicus"? При постановке этого, как мне кажется, вполне естественного вопроса и обнаруживается вся искусственность концепции П. Н. Чтобы установить различие между типом евразийского "хозяина", который я позволю себе назвать "homo eurasicus", и типом хозяйствующего субъекта, именуемым "homo oeconomicus", П. Н. прибегает к совершенно произвольному истолкованию термина "homo occonomicus" и совершенно же произвольному и не отвечающему общепринятому пониманию роли хозяйствующего субъекта в производстве. "Хозяина в производстве, — говорит он, — современная экономическая доктрина не знает; она знает "предпринимателя", а "предприниматель" как духовная сущность это прежде всего и только "homo oeconomicus", "капиталистический человек". У него только одно отношение к тому целому, той системе людей и благ, каковой является руководимая им "производственная единица", — это точка зрения получения наибольшего чистого дохода" ("Хозяин и хозяйство"). Такое понимание "hominis oeconomici" нельзя не признать стилизацией. "Homo oeconomicus" П. Н. Савицкого — это типичный "выжимальщик пота", отношение которого к людям и вещам выражается лишь в стремлении получить от них "наибольший чистый доход". Такое изображение духовной сущности "hominis oeconomici" невольно наводит на мысль, что П. Н. С., несмотря на всю свою неоднократно высказанную враждебность к историческому материализму, находится во власти примитивно-марксистских (но даже не марксовских) представлений об экономических процессах. "Homo oeconomicus" для него — это прежде всего тип своеобразного "предпринимателя", в погоне за прибылью переходящего от одного "предприятия" к другому, беззаботно переливающего свои средства из одной отрасли хозяйства в другую, коль скоро эта последняя представляется, хотя на время, более выгодной, более рентабельной. Нечего и говорить о том, что такого рода "предприниматели" в реальной жизни являются редким исключением и самый тип такого "предпринимателя" совершенно нехарактерен. Всякий, практически соприкасавшийся с хозяйственной жизнью, хорошо знает, что такого рода дельцы могут появляться только в моменты каких-либо болезненных пертурбаций в хозяйственной жизни и тотчас же исчезают, как только устанавливается хозяйственное равновесие. Я позволю себе в этом отношении сослаться на свидетельство одного из выдающихся деятелей хозяйственной Германии — покойного Вальтера Ратенау, вдумчивость и наблюдательность которого, как будто бы, не подлежат никакому сомнению. Вот что пишет он в своих "Reflexionen", появившихся в свет в 1908 г. и, следовательно, явившихся результатом наблюдения нормальных хозяйственных условий: "То, что дела делаются для того, чтобы заработать деньги, представляется многим до такой степени само собой разумеющимся, что об этом не приходится особо упоминать. Однако я еще никогда не видал действительно крупного делового человека или предпринимателя, для которого заработок являлся бы главным вопросом его профессии, и я готов утверждать, что тот, кто заботится только о личной денежной выгоде, вообще не может быть крупным деловым человеком". И далее: "Настоящий деловой человек зачастую готов отказаться от выгоды, иногда даже от собственности, если он этим надеется расширить поле своего влияния. Вряд ли он захочет в конце года знать, увеличилось ли его состояние и насколько; для него достаточно, если все его предприятия находятся в процессе расширения и укрепления".