Эбионитская линия позже воплотилась в арианской ереси. Арий утверждал как и иудео-христиане лишь человеческую природу Христа, хотя и не настаивал на необходимости соблюдения иудейских обрядов. Как бы то ни было, дух арианства основывался на креационистском видении Вселенной, где человеку отводилась роль духовного восхождения по тварным степеням и достижения аскетического самосовершенствования без возможности радикального преображения человеческой природы в Природу Божественную. Арианство отрицало Троичность Божества и примыкало к общей иудео-христианской метафизике унитаризма, креационистского семитского Единобожия.

Позже смягченный вариант арианства воплотился у ересиарха Нестория, который соглашаясь со многими постулатам «тринитаристов» и «эллинохристиан» отказывался все же от использования термина «теотокос», «Богородица» применительно к Деве Марии. Несторианство было одним из последних ярких проявлений эбионитского, иудео-христианского духа, но уже вынесенного за рамки чисто иудейского контекста.

От эбионитов до несториан развивалось в раннем христианстве чисто креационистская линия, противопоставляемая радикальным манифестационистам — от гностиков до монофелитов.

2.2.6. Никейский символ и продолжение противостояния

Эпоха догматических споров христианской церкви закончилась принятием никейской редакции символа Веры, где нашли свое выражение базовые формулы христианской религии, ставшие отныне непоколебимой реальностью ортодоксии. В никейском символе закреплены основные постулаты «эллинской» линии богословия, идущей от апостола Павла — догмат о божественности Сына, о его нетварности, об Отечестве первого лица Святой Троицы, о нераздельной и неслиянной Троичности Божества, о достаточности крещения для воцерковления и т. д. Но все же есть в нем и некоторые ограниченные компромиссы с иудео-христианской линией — Бог-Отце назван также «Творцом», акцентируется человеческая природа Христа ("и вочеловечшася…, и страдавша…") и т. д. Отныне христианской ортодоксией стало считаться только такое вероучение, которое соответствовало никейским формулам, а любое отклонение и в" эллино-гностическую" и в «эбионитско-арианскую» сторону автоматически попадало в разряд ересей.

Основной дух посленикейской церкви католической и православной был в целом «эллинским». Христианство получило распространение особенно среди арийских народов, и география христианизации континента почти точно (за исключением Ирана и Индии) совпадает с зоной обитания индо-европейской расы. Именно там, где дохристианские традиции были по преимуществу манифестационистскими, христианство получало признание и становилось главенствующей религией. Более того, часто дохристианские арийские традиции гармонично сочетались с новой верой, вплетая свои инициатические сакральные сюжеты в конкретную историю церкви. Ветхозаветные тексты по указаниям святоотеческой традиции толковались церковью в сугубо христианском, т. е. символическом и даже манифестационистском ключе, и наиболее общее христианское богословие в метафизических вопросах проделывало с ветхозаветным преданием ту же операцию, что и эзотерическое толкование «Корана» суфиями.

В качестве экзотерической части церковь приняла римское право и традиции сакральной империи, так что креационистская перспектива, свойственная иудео-христианству была вытеснена на периферию христианского мира. Фактически никейская догматика и имперская этика "христианского мира" означала триумф манифестационистского, арийского духа, и некоторый компромисс с иудейским началом, заложенный в символе Веры, до поры до времени не играл существенной роли для христианской истории белых народов.