Читаем Конкурс убийц полностью

Пока добирались, Виктор рассказал о человеке, с которым Гурову предстояло познакомиться, и к тому, что увидел в конце пути, Лев оказался готов.

Миновав проходную Главного управления, они спустились на цокольный этаж и там, возле вечно закрытого туалета, обнаружилась каморка фотографа-криминалиста. Толик Милованов оказался с Гуровым практически одного роста и не намного моложе. Однако смотрел фотограф в пол, волосы носил плотно прилизанными к голове, а на одежде его отчетливо виднелись следы от недавней трапезы на рабочем месте и продольные полоски от домашней сушилки для белья. За тем, чтобы на одежде самого Гурова таких полосок не было, строго следила Маша, да и сам он умел управляться с утюгом и гладильной доской. Анатолий, судя по всему, был одинок и робок. Именно поэтому главную роль в разговоре взял на себя Сизый. Не напирал, Гурова представил вскользь и будто забыл о нем. Покружил по мастерской, похвалил фотографии. Побеседовал на отвлеченные темы.

Поняв, что общение с этим человеком в футляре можно смело доверить Виктору, Гуров отвлекся, осмотрел помещение. Мастерской, как и кабинетом фотографа, это место показалось ему лишь с первого взгляда. Здесь действительно была заброшенная бытовка, которую чудаку и тихоне Милованову отдали под рабочее место, и реактивы с емкостями для проявления фото здесь соседствовали со списанными ведрами и швабрами. И то сказать, на дворе двадцать первый век. Неужели Онейск город настолько нищий, чтобы у эксперта, фотографа-криминалиста, не было цифровой камеры? Как он работает? Торчит здесь по ночам, когда точно никто не отвлечет и не потревожит, проявляет фото под красной лампой, как делал в детстве отец Гурова? Все может быть. С другой стороны, кто ждет Толика дома? Едва ли у него есть хотя бы кот.

Зато стало без дальнейших комментариев понятно, какой Милованову интерес в жизни и творчестве Полонского. Творческий, красивый, добрый, любимый всеми, кто с ним знаком, он заставил заметить себя — весь мир. И всем своим видом будто говорил таким, как Милованов: «Я сумел, значит, и ты сумеешь».

Ради того, чтобы продолжить разговор о Полонском, Милованов, будто не ссылался несколько минут назад на занятость и график, вышел за ними в коридор. Потом в курилку, где Витя курил и кивал, а Толик продолжал и продолжал говорить. Гуров искренне восхитился тем, как ловко Сизый заставил замкнутого коллегу раскрыться. Он, наверное, любого может заставить петь соловьем, было бы желание. Услышав, что Лева, хороший парень, пишет книгу и хотел бы с этой целью прикоснуться к прекрасному, «достучаться до небес», то есть получить ответ от самого Полонского, Милованов впервые посмотрел Гурову прямо в глаза и, похоже, проникся искренним к нему уважением.

Когда точно так же, ненавязчиво, Витя выманил его на парковку, сощурившись от солнца, Толик снова посмотрел в глаза Гурову и произнес, спеша, будто Лев уже отказался или передумал:

— Мы можем к Олеже съездить. К Максимову. Мы на предыдущем фестивале познакомились, Олег тогда… Ну, зависел сильно, от веществ, и только недавно про Аджея узнал. Он лечился тогда и завязать хотел. Сейчас диспансер закрыт, помогать некому. Быть не может, чтобы у Олега не было дома чего-нибудь эдакого. Чтобы Аджею понравилось. Он, Олежа, даже рисовать пытался, но склонности не было. Проведаем? Он пропал куда-то, не звонит, на встречи не ходит. Если выздоровел, сам справился, значит, помог ему Аджей, и можно будет позвонить, сказать спасибо за чудо. Парень он хороший…

Кто именно хороший парень, Гуров уточнять не стал, чтобы случайно не сбить Толика с нужного настроя. Когда тот отлучился закрыть мастерскую, мужчины переглянулись.

— Душный он, как эта его каморка, — сказал Виктор, провожая взглядом сутулую спину Милованова. — На будущее, только так говорить с ним и можно, сперва хвалить, а потом понемногу, без нажима, спрашивать. Как с ребенком. Ну, с больным немного. Зато, если повезет, будет у нас тема для твоего звонка.

— Работает тихо, прибавки годами не просит, в отпуска не ходит. Их таких, неприметных, сотни. Что происходит, когда в одном и том же городе годами рождаются тихони и трудяги, а потом ни с того ни с сего раз, получите и распишитесь, Аджей Полонский? — вздохнув, произнес Гуров, будто продолжая вслух текущую только у него в голове мысль. Обратился к лейтенанту: — Как думаешь, Вить, почему Толик сам не воспользовался случаем и не поговорил с кумиром? Или история с Олегом слабая, и таких в Онейске десятки?

— Может, и десятки, — Сизый понизил голос и кивнул на показавшегося в дверях Милованова. — Но могу на деньги поспорить, он уже у всей свиты Аджея в черном списке. Надоел хуже горькой редьки потому что. История Олега, возможно, не уникальна, зато таких, как наш Толик, у Аджея с гарантией по рублю пучок в товарный день. А с тобой у Толи есть шанс получить хоть немного его внимания.

Каково же было удивление Гурова, когда машина повернула в тот самый двор, где совсем недавно его угощала кофе Капитолина Сергеевна!