Мальвецци подтолкнул робких и прекрасных светловолосых священников к центру Сикстинской капеллы.

Камерленг наконец перестал волноваться. Мальвецци пригласил обоих близнецов и всю ассамблею посмотреть вместе с ним на Лик Христа, нарисованный Микеланджело, и громко произнес:

– Смотрите на Лик Господа, первым наследником которого был апостол Петр. И теперь, любимейшие братья, я вас призываю голосовать за следующих последователей апостола Петра, пресвитеров Лино и Стефано, которые здесь находятся, чтобы вернуть вам надежду на то, что вы действительно освящены Святым Духом.

Крики обиды, вопли «анафема», оскорбительные жесты, иронические замечания с просьбой не путать конклав с римским сенатом, где выбираются два консула, или с королевством Спарта, где господствовали «диарки». Кто-то даже пытался дать пощечину кардиналу из Турина, но его защищали вынужденные вмешаться швейцарские гвардейцы. Однако все это проходило как бы над ним, над его головой, как морская буря, что ударяется о скалу, но не может сбить с ее поверхности ни миллиметра.

Между тем, Мальвецци старался обратить внимание окружающих на невероятное сходство Христа Микеланджело с двумя молодыми священниками, близнецами Лино и Стефано, – рассказывал позднее, кажется, кардинал курии Ло Кашио.

И никто не мог отрицать абсолютного сходства, оно было очевидно: тот же нос, тот же лоб, тот же изгиб бровей, та же белокурая шевелюра, то же выражение глаз.

Был момент, пока близнецы приближались, когда было замечено движение рук, нарочное или случайное, с силой размаха в попытке утихомирить волнение и защитить Мальвецци, а также, чтобы отдалить особо дерзких кардиналов. В это же мгновение послышалось в зале восклицание, все задохнулись от чуда… Это был жест Христа-Судии, слишком запечатлившийся в их умах и сердцах, чтобы можно было это когда-нибудь забыть.

После нескольких минут общего волнения наконец установилась тишина, и слово попросил кардинал Матис Пайде.

Он говорил уважительно о справедливой реакции членов Святой Коллегии на слова Мальвецци. Это был дипломатический ход – так рассматривал его речь камерленг. Пайде был снисходительным к Мальвецци и двум близнецам, пресвитерам Лино и Стефано, которые стояли по сторонам Мальвецци, готовые защищать его в любой момент. Заключая свое вмешательство в ведение конклава, эстонский архиепископ подтвердил, что слова кардинала из Турина, вероятно, глубоко потрясли души Их Высокопреосвященств, поскольку им было предложено выполнить их высокий долг с такой новой точки зрения, а для этого недостаточно и тысячи ночей для размышлений.

Но у них времени на размышление нет, а есть только одна ночь, светлая и священная ночь Рождества Христова, чтобы в тишине и одиночестве прийти к окончательному решению. Может быть, многие из них не смогли оценить до конца, измотанные изнурительной долготой конклава, как справедливо отметил кардинал Мальвецци, но у них всего одна ночь!

Эстонский кардинал предложил камерленгу Владимире Веронелли прервать голосование в этот день и вновь его открыть с новой предложенной кандидатурой на следующее утро, когда души старейшин более или менее успокоятся.

Камерленг, воспользовавшись общим замешательством кардиналов, которым необходимо было думать, с какой стратегией противостоять новой, оригинальной ситуации, предложение Пайде принял. Выслушал эстонца с удовольствием как помощь себе, хотя тот и поддержал, правда вполне дипломатически, предложение этого непредсказуемого странного человека. И прежде всего надо будет познакомиться ночью с двумя молодыми пресвитерами, чье присутствие было подозрительно, и их вмешательство в конклав явно вызвало протест у кардиналов.

Первым из Сикстинской капеллы в сопровождении швейцарских гвардейцев вышел кардинал Этторе Мальвецци. За ним последовали все остальные кардиналы, рассчитывая все-таки противостоять этой новой многострадальной приостановке конклава в Рождественскую ночь.

28

В ночь на Рождество Святой Дух пожалел своих детей за мучения и, убирая туман из их голов, открыл им правду во сне.

Они все, объединенные в Сикстинской капелле, увидели себя в тот момент, когда туринский архиепископ Этторе Мальвецци объявился на пороге одной из двух дверей, под фреской «Страшный Суд».

Его сопровождали, как и при последнем голосовании, два пресвитера, Лино и Стефано. За плечами каждого из них виднелись высокие крылья. Взгляд их, невыносимо сияющий, лучился и принуждал кардиналов опускать глаза, едва успевших заметить невероятную схожесть великолепной наготы двух божественных тел с такими же, как у ангелов, нарисованных на фреске «Страшный Суд», с таким же, как у Христа-Судии. Кардинал Мальвецци продолжал с жаром отстаивать их кандидатуры, не замечая улыбок и договоренности между собой двух прекрасных творений. Эти ангелы показывали своей улыбкой, что знают – кардинал не замечает их крыльев, потому что защищен слепотой таинства.

Сон пропал с внезапным исчезновением Лино и Стефано и именно в тот самый момент, когда кардинал кончил говорить…