Читаем Конец второй республики полностью

Надо сказать, что заседания ВИЦ, ввиду роста числа участников собраний, проходили уже не в квартирах (Хикмета Гаджизаде, Лейлы Юнусовой), а в двухкомнатной квартире недалеко от стадиона. Свою квартиру, полностью освобожденную от мебели для основательного ремонта, предложила педагог Джаббарова Замина, близко к сердцу принимавшая вопрос Карабаха. В пустой квартире, мы поставили по углам ящики из под помидор, из соседней стройки притащили необструганные доски-горбыль и поставили на ящики, и стали заседать в этой квартире. Потом кто-то притащил старый стол. На каждом заседании появлялись новые люди, их приводили с собой старые члены. Не все оставались. Кто-то слушал наши дискуссии и уходил навсегда. А кто-то, послушав нас, считал, что единственное, чего не хватает ВИЦ НФА, так это его советов, и, попросив слова, начинал с жаром убеждать нас сделать то-то и то-то. Слух о неких чудаках, которые создавали НФА, гулял по городу и возбуждал интерес у людей. Так, однажды пришел некий молодой человек, где-то час слушал наши обсуждения, затем встал и с видом человека, открывшим нечто важное, начал наставлять нас на путь истинный: «То, что вы делаете, глупо. Без поддержки больших начальников вы ничего не сумеете достичь. Вам необходимо договориться с одним большим начальником и начать работать на него. Взамен вы будете иметь его поддержку, продвигаться наверх, получать какие-то ресурсы, новые возможности»… Мы все с удивлением слушали этот манифест открытого приспособленца. Этого человека звали Джумшуд Нуриев. Он один единственный раз появился в ВИЦ НФА, и не встретив понимания, исчез. Но с того времени он возненавидел Фронт. Он нашел таки такого «большого начальника», благодаря ему достиг каких-то постов, стал в 1990 году депутатом Верховного Совета, но, попав в опалу к Гейдару Алиеву, с 1995-го года потерял любую возможность примкнуть к какому-нибудь новому «большому начальнику».

Джамиль Алибеков попросил нас о встрече и предложил встретиться с Везировым теперь уже пяти членам Кордсовета. Отказ был категорическим — только все десять! В полном составе! Контрпредложение гласило: 9 человек. Я вдруг понял для себя: какой-же это человек мелочный и мелкий! После резкого отказа Кордсовета Везиров принял наши условия. Алибеков назначил нам день встречи — 16 апреля.

В назначенный час все десять членов Кордсовета были в знакомом мне, Лейле и Тофигу кабинете с овальным столом. Вошел Везиров, очень злой. Начал с того, что предложил назвать нашу организацию не Народным Фронтом, а как-то иначе. За всех ответил Агаджавад Саламов; «Товарищ Везиров, человек стыдится своего имени, скрывает, меняет его, если совершает нечто предосудительное. Мы же ничего подобного не сделали, зачем же нам менять название?».

Битый час Везиров спорил с нами, уговаривая взять другое название. Не Фронт, только не Народный Фронт. Никого не убедил, более того, его настойчивость еще больше сплотила нас. Тогда он стал уговаривать нас отложить создание НФА на некий неопределенный срок. Когда? Он скажет. Но потом. На что Кордсовет вежливо, но твердо ответил, что если народ создает свой Фронт, то не нуждается в чьем-либо разрешении.

Вдруг он перевел разговор на тему Карабаха. Тут я сказал ему, что все государственное устройство СССР необходимо менять, демократизировать его, из матрешечной модели перевести в матричную. Он зло посмотрел на меня и поинтересовался, являюсь ли я специалистом по межнациональным отношениям и государственному строительству? Я, конечно же, понял его иронию, но ответил, что таковым не являюсь, но способен выслушать других людей и отделить дельное предложение от бессмысленного. Я сказал, что знаю двух архитекторов и одного ученого историка, которые глубоко занимаются этими вопросами. Он оживился и сказал, вставая: «Все, жду вас с этими специалистами завтра в это же время»…

Встреча закончилась ничем. Кроме этого загадочного интереса к новаторским идеям моих знакомых архитекторов.

Это были Санан Саламзаде и Джахангир Мамедов. Они приходили ко мне с развернутым проектом переустройства СССР на более демократической основе. Каждое более мелкое этническое или территориальное государственное образование в СССР находилось внутри и в составе более крупного и полностью зависело от его воли; автономный округ или область в составе союзной республики, союзная республика в составе Советского Союза. Два товарища-архитектора, исходя из своих знаний организации пространства и функций частей целого, предлагали преобразовать характер отношений между субъектами союзного государства в равноправные во всех сферах. В этом случае административная подчиненность, установленная силой, преобразовалась бы во взаимозависимость, основанную на экономическом, культурном, политическом и духовном интересе.