Читаем Конец вечности (СИ) полностью

От картин гибели Нимеи мысли то и дело перебегали к Ордену. К попыткам понять, ради чего она пять лет прожила в изоляции, терпела боль, а затем презрение. Она могла простить Ордену всё – коррупцию, нечистоплотность в методах, скрытность и недоверие. Всё это были лишь кирпичики, служившие, как казалось ей, великой цели – защите жизни.

Цели больше не было. И если не было того общего блага, ради которого Орден позволял себе вмешиваться в память других людей, убивать своих учеников и тех, кто стоял у него на пути… Тогда ради чего было всё это? Инэрис не могла ответить. Она всё равно не хотела признавать, что Рейвен и подобные ему были правы – из простого упрямства и нежелания отступать.

Она сжала зубы, выгоняя из сознания ненужные мысли, и села на кровати. Потянулась к коммуникатору, собираясь вызвать Аврору, но не успела.

Со стороны двери раздался стук, и Инэрис, торопливо пригладив волосы, приказала:

- Войдите.

- Капитан…

Инэрис кивнула и встала.

- Я вас слушаю.

- Перегруппировка закончена. Экипаж Генс Ларты удалось укомплектовать на шестьдесят процентов. Левый борт по-прежнему в починке, но правым мы можем стрелять. Вам придётся иметь это в виду, когда вы вернётесь на мостик – нас слегка кренит набок при резких манёврах.

- Слегка? – Инэрис не сдержалась и хохотнула. Взяла из рук Каллена графики и оценила ситуацию сама. – Нас закрутит - как лодку с одним веслом при любом неверном движении. Но спасибо, что сказали. Я буду иметь в виду. Что со вторым кораблём?

- Я… выбрал Солнечный Бриз.

Каллен замолк, не зная, как продолжить. Инэрис какое-то время изучала графики, а затем подняла на него взгляд.

- Фэроу? – спросила она, и Каллен вздрогнул.

***

С того момента, как пришёл последний приказ конклава, Каллен не находил себе места. Поначалу было сравнительно легко, потому что бой, перетекавший в бесконечность, не давал возможности думать о чём-то, кроме несущихся со всех сторон снарядов противника и мелькающих на экране точек сражающихся кораблей.

И всё-таки где-то на краю сознания билось ощущение неправильности всего происходящего. Теперь, когда появилось время для размышлений, Каллен понял, что это чувство преследовало его уже давно – с тех пор, как он был назначен на Генс Ларту. А может, оно появилось ещё раньше – когда он только получил звание мастера.

Первым, что он увидел, прибыв на Генс Ларту, был силуэт капитана – слишком хрупкий для военного, натянутый, как струна, и необыкновенно изящный в офицерском мундире. Но не эта хрупкость и не это изящество поразили Каллена. Когда Инэрис обернулась, его будто молнией пронзило понимание того, что он уже видел это лицо – много раз, во сне и в предрассветных грёзах.

Этому внезапному пониманию не было объяснения, как ни старался Каллен разобраться в его сути. Всегда, когда он пытался представить о том, каким будет человек, которому он сможет посвятить свою жизнь, он видел это лицо – и вот теперь обладательница этого лица стояла перед ним. Живая, созданная из плоти и крови, и в то же время будто выточенная изо льда. А ему, Каллену Фэроу, в самом деле предстояло служить – только не ей, а Ордену, которому он так поспешно отдал свою жизнь. Конклаву, который приказал доносить о каждом шаге Инэрис Магдаро.

Вот тогда-то и ощутил он впервые это чувство неправильности, раздвоенности и непонимания того, что нужно делать, от попыток разобраться, от которых нестерпимо ныл затылок, и кровь стучала в висках. До тех пор в жизни Каллена всё было просто и ясно. Всегда он знал, что правильно, и поступал только в соответствии с этим «правильно». Правильным было служить семье, Империи и Ордену. Семья и Империя всегда требовали от него одного и того же, и точь-в-точь соответствовали его представлениям о правильном приказы Ордена. Если же что-то казалось не совсем верным – следовало лишь обратиться к Книге Звёзд, содержавшей ответ на любую дилемму.

Каллен боялся узнать, что говорится об Инэрис в Книге Звёзд, потому что догадывался, что служение Ордену всё же стоит в иерархии любого адепта выше, чем служение собственным туманным видениям. Он не хотел заранее думать о том, кому на самом деле станет служить, если ему придётся выбирать. Инэрис никогда не запрещала ему отправлять отчёты Ордену. Каллен даже показывал их ей, и Инэрис лишь кивала, из чего сам Каллен делал вывод, что Инэрис отлично соотносит степень доверия своему помощнику с доверием Ордену и никогда не поставит его перед выбором. За это он любил Инэрис ещё больше, потому что Инэрис внезапно для него самого оказалась воплощением Ордена, воплощением разума, гордости и чести. И, стоя на мостике за её спиной, Каллен с трудом сдерживал улыбку от осознания того, что ему так повезло.

Когда прошли слухи о том, что Орден не будет участвовать в войне, Каллен решил для себя, что отсутствие приказа наступать не есть приказ отступать. А значит, Орден не имел ничего против инициативы, которой и занималась Инэрис с самого начала войны.