Но Джо Морган, похоже, кое-что еще не успел прояснить. На его лице, как сквозь стекло аквариума, было видно все происходящее внутри, до мельчайших подробностей, и даже когда машина покатилась понемногу назад, на дорожку, я отчетливо увидел знак вопроса, проступивший сквозь кожу на ясном этом лбу.

— Что вы скажете, если мы с Ренни пригласим вас к обеду — прежде чем вы вернетесь в Балтимор, независимо от того, получите вы работу или нет? Я так понимаю, вы уже сняли жилье где-то в городе.

— Ну, мне кажется, я еще побуду тут некоторое время, вне зависимости от результата. И повестка дня чиста.

— Замечательно. Как насчет сегодняшнего вечера?

— Да нет… пожалуй, нет. — Мне показалось, ответ был правильный.

— А завтра?

— Завтра, наверное, будет лучше.

Но было и что-то еще, помимо приглашения на обед:

— Знаете, может быть, не стоило вам ерничать насчет кремней и кресал просто так, из чистого хулиганства, а, как вам кажется? Я не вижу ничего особо глупого в том, чтобы работать со скаутами. Вы можете иронизировать надо мной или спорить, но так вот издеваться, только чтобы задеть — какой смысл? Это слишком просто.

Сей спич меня удивил: я немедля провел его по ведомству дурного тона, но, должен признать, мне стало стыдно, и в то же время я оценил изящество, с которым Морган, прежде чем хоть в чем-то меня упрекнуть, ввернул приглашение. Улыбался он все так же сердечно.

— Извините, если я вас обидел, — сказал я.

— Да какие, к черту, обиды! На самом деле меня не так уж и легко задеть, но какого черта, нам, может быть, придется вместе работать; уж лучше попробовать понять друг друга — хотя бы чуть-чуть. Ну, ждем вас завтра к обеду. Пока!

— Пока.

Он повернулся и пошел прямиком через лужайку и, в отсутствие студентов, показался мне еще выше ростом, чем был. Судя по всему, Джо Морган был из тех, кто, увидевши цель, шпарит к ней напрямик, собственным примером утверждая мысль, что дорожки следует прокладывать там, где ходят люди, вместо того чтобы ходить там, где проложены дорожки. Оно, может, и неплохо для историка, помнится, подумал я, но вот боюсь, что против предписательной грамматики ему не сдюжить.

Глава третья

Отказ от приглашения на обед неким таинственным способом погасил

Отказ от приглашения на обед неким таинственным способом погасил во мне манию, источник чистой радости, пережал на тонкой флейте моей души те самые ноты, драгоценные, редкие, которые на несколько минут вознесли меня на небеса.

Все началось с Лаокоона на каминной полке, с его немого стона. Форма его рта служила мне по утрам лучше всякого барометра, предсказывая формулу дня; и в среду после собеседования, когда я проснулся и обратил к нему вопрошающий взор, гримаса была откровенно вакхической! Вот оно! Я выскочил из постели в чем мать родила и поскорее, пока заклятие было в силе, завел патефон. Танец. Противу полчищ Моцарта я имел в своем распоряжении один-единственный рус ский танец, из «Ильи Муромца», ритмичный и искрящийся, живой и напряженный — ну наконец-то, Лаокоон!

Пыльный тополь раскалился добела; солнце шпарило шрапнелью в окна и заливало комнату бурлящим светом, а я плясал, подобный казаку разоблаченному, скакал и вертелся на месте. В кои-то веки я всей кожей чувствовал этот свет и — о сладкая мания — наслаждался им три минуты, не более, пока не позвонил телефон.

Я вырубил музыку, вне себя от ярости. Человек, которому дали покейфовать всего пару несчастных минут, а потом оборвали, имеет после этого право всю жизнь не отвечать на телефонные звонки.

— Алло?

— Алло, Джейкоб Хорнер? — Это была женщина, и я тут же остро почувствовал свою наготу.

— Да.

— Это Ренни Морган, жена Джо Моргана. Джо, кажется, уже пригласил вас к нам на обед сегодня вечером, не так ли? Я просто звоню, чтобы пригласить вас официально.

Я ничего ей не ответил.

— Просто после вашего собеседования мы, знаете ли, решили удостовериться, что вы придете именно в назначенный день. Пауза.

— Джейкоб? Вы меня слышите?

— Да. Прошу прощения. — Я разглядывал свой барометр: вид у него был весьма удрученный. Батыево нашествие не пощадило нас обоих.

— Ну что, значит, договорились? В любое время после половины седьмого: в полседьмого мы кладем детей спать.

— Хм, видите ли, миссис Морган, мне кажется…

— Ренни. О'кей? Вообще-то меня зовут Ренё, но никто меня так не называет.

— …мне кажется, я все-таки не смогу сегодня к вам прийти.

— Что?

— Нет-нет, точно не смогу. Спасибо, что пригласили.

— А почему? Вы уверены, что никак не получится?

Почему? Ах ты сука, ах ты скаутская хаусфрау, да у меня весь месяц должны были быть одни воскресенья, начиная с сегодняшнего праздника, а ты мне взяла и все испортила! Да плевать я хотел на твой обед!

— Я вроде как собирался съездить вечером в Балтимор, туда-сюда. Тут, знаете, дело одно подвернулось.